Книга Моя империя древних, страница 31 – Павел Шимуро

Если внутри племени кто-то заболел или его сильно ранили — ему не дадут шанса выздороветь, встать на ноги. Смерть — единственный выход. Так было в прошлом, но с моим приходом в этот мир я исправлю это идиотское недоразумение, попытаюсь спасти столько людей, сколько смогу. Они же мои воины, моя рабочая сила. Какой из меня вождь, если не могу позаботиться о своих людях?

Раненому Степану едва удалось взобраться на вагон. Он заляпал все полы кровью, оставил ее на всём, чего успел коснуться.

— Вождь… — вдруг пробормотал дикарь. Он посмотрел на меня чёрными глазами, в них я увидел полную готовность… К чему он был готов? — Убей! — понятия не имею, как в его руках оказался перочинных ножик, который я отдавал другому дикарю. Он передал его мне в руки и закрыл глаза.

Я стоял с опущенными руками, в голове проносились странные мысли. Разве это не безумие? В моем мире, откуда я пришёл, такие травмы не считались чем-то опасным. Все поддавалось лечению, если не разрушены внутренние органы, но здесь… В этом месте такие раны приводят к трагичному концу. Заражение — сепсис — смерть.

— Ты хочешь жить? — я решил спросить у него, действительно ли он готов умереть. Степан не открыл глаза, но его тело вздрогнуло. Неужели я нашел отклик в нём? — Я могу спасти тебя, — не знаю, понял ли он меня, но дрожь в его теле усилилась.

— Я-я… — заикался дикарь, знающий только как убивать, жрать сырое мясо, скитаться по джунглям в поисках еды, воды. — Я… Хочу!

Спустя некоторое время я наблюдал за тем, как дикарь корчился от боли лёжа на уцелевшем кресле. Его мышцы дрожали, а со лба тёк пот, но он продолжал терпеть мою незатейливую операцию. Неужели он так доверяет мне?

Я смотрел на то, как он, стиснув зубы, зажмурил глаза. Мои руки неуклюже двигались в попытках как-то зашить его раны. Мне очень повезло, что в одном из портфелей, нашлась иголка с самой обычной ниткой. Да, это очень сомнительно и в конечном итоге может привести к заражению крови, но выбора нет. Если не зашить, он потеряет много крови. Также мне удалось найти бутылку водки — не самой качественной, но как антисептик сгодится.

Когда я начал зашивать раны, то сначала обработал руки водкой, а потом слегка прокалил иглу пламенем зажигалки. Другие дикари ревели за пределами вагона. Неужели им так интересно, почему их товарищ ещё не вышел?

Хмыкнув, я продолжил зашивать. Мелких ран слишком много и потребуется не менее часа, чтобы со всеми разобраться. Также я заставил Степана раскрыть рот и закинул туда таблетку антибиотика. Их очень мало в наличии и неизвестно, когда ещё появится этот спасательный препарат, но Степан — ценная единица, мне не жалко потратиться на него. В будущем это окупится, я уверен в этом.

— Горько, — выдавил из себя Степан. Он скорчил смешную гримасу в попытках протолкнуть таблетку в горло.

— Терпи казак, атаманом будешь! — я хлопнул его по лбу и тот опустил голову на кожаное кресло. — Не забывай, кто спас тебя. Твой вождь лучше всех на свете! — я нёс какую-то чушь. Не знаю, почему, но внутри тела всё пело от счастья и радости. Это первый спасённый мною человек.

— Вот эти окровавленные руки залатали его, вытащили с того света! — я широко улыбнулся и даже не смотря на свой возраст мне хотелось прыгать, петь и плясать, словно маленький ребёнок. — Может вместо политехнического стоило в медицинский поступать? — уже прошло больше десяти лет, как я окончил университет.