Книга Моя империя древних, страница 2 – Павел Шимуро

Краем глаза я заметил, как человек схватился за перила и свисал вниз. Он кричал и молил о помощи, но я не мог найти в себе силы, чтобы спасти его.

— Парень, прошу! — заорал мужик, когда заметил меня. — Я не хочу умирать! — горькие слёзы прокатились по его лицу.

— Черт бы тебя побрал! — прошипел я. — Почему ты не пристегнулся, чертов идиот! — я не мог контролировать себя. Чувство долга и ответственности начало проедать мне сердце, поэтому я осторожно отстегнул себя и словно акробат пополз по спинкам. Поезд практически встал вертикально в воздухе, отчего подъём резко превратился в стремительный спуск. Дверь, ведущая в другой вагон, неизвестным образом открылась, и мужик практически вывалился наружу. Он пальцами зацепился за порожек и, с ужасом в глазах, не в силах вымолвить ни слова, смотрел на меня. Пот, слезы и сопли стекали по его жирному лицу.

— Я НЕ ПРОДЕРЖУСЬ И МИНУТЫ! — завопил он.

Стиснув челюсть так сильно, что зубы грозились раскрошиться, я выдавил все силы из себя и схватился одной рукой за перекладину, медленно протягивая ему другую. Мужчина по виду весил около девяноста килограмм, смогу ли я вытянуть его?

Мои пальцы коснулись его и тот резко схватил меня за руку. Я сразу же ощутил, как она выскальзывает из-за того, что его пальцы покрыты потом. Удержать его невозможно, не говоря уже о том, чтобы подтянуть к себе.

— Поднимайся, мать твою! — вены на шее и лбу набухли так сильно, что аж посинели.

— Я-я… — заикался случайный попутчик. — Я не могу!

— Что ты не можешь⁈ — заорал я. — Тяни свою жирную тушу, ублюдок, или я скину тебя вниз!

Он испугался так сильно, что его несколько подбородков начали дрожать. С явным нежеланием умирать так глупо, он стиснул челюсть и начал медленно подниматься по моей руке. Запястье сильно болело — если он не поторопится, пальцы сами собой разожмутся, и он полетит вниз, где разобьётся в лепёшку.

Я смотрел вниз — за такое короткое время высота, на которую мы поднялись, достигла ужасающих сотен метров. Вагоны валялись внизу, их сразу же расшибала толстая молния. Щепки, смешанные с землёй, поднимались вверх и среди них мне удалось разглядеть мёртвых людей, они безвольно свесили руки вниз, кровь стекала вниз и тут же подхватывалась неизвестной силой.

Вдруг вагон содрогнулся от какого-то столкновения, мои пальцы разомкнулись, и скользкая рука мужчины вырвалась. С пустыми глазами он полетел вниз. Его не подхватило в воздух, он попросту разбился кровавым всплеском на железнодорожных путях.

— Дерьмо! — я обхватил поручень двумя руками и зажмурил глаза. Содрогания превратились в какие-то беспорядочные колебания, они сотрясали оставшийся в воздухе вагон, словно маленькую лодку в бушующим шторме.

— Я не умру! Я не умру! — вторил я.

Внезапный удар по голове, вспышка в глазах и темнота.

…

Свинцовые веки медленно открылись и меня встретил искорёженный потолок вагона. Сквозь щели помятого металла прямо в глаза светило полуденное солнце. Тело ужасно болело и не соврал бы, если бы сказал, что оно разваливается на части. Осторожно приподнявшись, я сквозь мутную пелену, вставшую перед глазами, пытался нащупать хоть что-то, за что можно ухватиться. Так я планировал встать на ноги. Ничего не нащупав, кроме пыли и осколков стекла, я упал на спину и решил лежать, пока боль не уйдёт. Да, план так себе, но это всяко лучше, чем ползать на корячках.