Книга Кодекс Магических Зверей 6, страница 122 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Проходя мимо очередного гончарного прилавка, я вспомнил про кувшин, который недавно разбил ушастый, и решил на всякий случай купить новый, а то мало ли, вдруг лапы зайцелопа доберутся и до оставшегося.

С этой мыслью подошёл к длинному столу, на котором стояли горшки разных размеров: от маленьких, с ладонь, до огромных, в которые поместилась бы половина Кроха. Один кувшин с круглым основанием и узким горлышком был очень похож на тот, что разбил Люмин.

Ко мне тут же подошёл широкоплечий мужчина с короткой бородой и испачканными по локоть руками.

— Добрый вечер. Что ищете?

— Здравствуйте. Сколько стоит этот кувшин? — я указал пальцем.

— Три медяка.

Я кивнул и, потянувшись за монетами, внезапно зацепился глазами за тёмно-серую широкую бутыль с узким горлышком, стоявшую на земле чуть в стороне.

Я подошёл ближе.

— А это что? — спросил я.

Гончар оживился.

— О, это «водяная молчанка», — он перекатился с пятки на носок. — Для мёртвой воды под зелья или отвары.

— Мёртвой?

— Угу. — Гончар взял бутыль за горлышко и аккуратно покрутил. — Изнутри стенки покрыты тонким слоем глазури. В обычном кувшине вода, простите за выражение, дышит и со временем портится. А здесь — никакой связи с глиной, поэтому жидкость несколько месяцев остаётся свежей. Главное — плотно вставить пробку.

Я потрогал пальцем горлышко и, проведя им по внутренней поверхности бутыли, ощутил стекловидную гладкость без единой шероховатости.

Затем взял сосуд из рук гончара — он оказался довольно увесистым.

В голове мгновенно сложилась цепочка: завтра заберу у Алдора перегонный куб, с его помощью сделаю дистиллированную воду, которую Система теперь наверняка ещё не раз укажет в рецептах зелий… А следом займусь эфирным маслом.

— Сколько за неё?

— Двадцать медяков, — отозвался гончар.

Немало… Но стоит того. Я кивнул и отсчитал монеты, добавив ещё три за кувшин. Мужчина спрятал их в карман и, помогая уложить покупки в ранец, покачал головой:

— Бутыль не влезет, широкая больно.

Сосуд действительно упёрся в края рюкзака и встал намертво.

— Понял, — я вздохнул, вытаскивая его. — Значит, понесу в руках.

Гончар обмотал бутыль плотной холстиной и затянул бечёвкой крест-накрест.

— Так надёжнее. Только аккуратнее, — он подмигнул. — Глина крепкая, но если уроните, никакая глазурь не спасёт.

— Постараюсь.

Я прижал покупку к груди, кивнул на прощание и шагнул на мостовую.

И тут же понял, что обратный путь будет весёлым. С первых шагов бутыль так и норовила выскользнуть из рук.

Крох обогнал меня и пристроился впереди, чтобы прохожие расступались, освобождая дорогу. Люмин же скакал рядом, то и дело поглядывая на бутыль, явно прикидывая, какой будет грохот, если та всё-таки упадёт.

— Даже не надейся, проверять мы это не будем, — буркнул я на ходу.

Зайцелоп возмущённо заглянул в мои глаза, мол, ты чего, хозяин? Я и не надеялся, так просто размышлял.

Через два дома из проулка вынырнула телега, нагруженная пустыми клетками. Старик-возница с длинной седой бородой клевал носом, совершенно не глядя по сторонам.

— Эй! — крикнул я.

Извозчик не услышал. Его толстошкур флегматично шагал на меня, медленно жуя пучок соломы.

— Ох ты ж! — выдохнул я и шарахнулся в сторону.

Бутыль рванулась вперёд, я чудом успел перехватить её снизу, согнулся и с трудом удержал равновесие. По спине тонкой струйкой покатился холодный пот.