Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 119 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Птица покосилась на хлеб, затем на хозяйку, переступила с лапы на лапу и вздохнула.

— А Лилиса-то наша, — раздалось с наличника голосом самой женщины, только чуть тоньше и с противной склочной ноткой, — Дура жирная, опять пирог пересолила! Я ей талдычу, а она ни бэ ни мэ!

Толпа охнула, кто-то прыснул от смеха, а хозяйка мгновенно побелела.

— Кеша!!! — взвилась она. — Я тебе сейчас!..

— Дура жирная, — старательно повторил пересмешник, явно довольный новым выражением. — Дура жирная, дура жирная.

— Перестань, паразит!

— А муж-то у неё, — продолжил Кеша, — пьёт, как сапожник!

В этот момент из переулка показалась крупная женщина в синей шали с корзинкой в руке. Она шла быстрым шагом, видимо, на голос подруги, и, увидев её, широко улыбнулась.

— А Лилиса-то наша — дура жирная! — вновь донеслось с наличника.

Корзинка в руке женщины замерла, а улыбка поползла вниз.

— Глаша, — медленно произнесла она. — Это что сейчас было?

Хозяйка птицы обернулась с таким лицом, будто услышала голос не подруги, а судьи имперского трибунала.

— Лилисочка! — Глаша прижала ладони к груди. — Это не я! Это всё Кеша! Он… он чего только не говорит, голубушка, ты ж его знаешь, дурной совсем…

— А муж-то у неё пьёт, как сапожник, — невозмутимо сказал Кеша.

Лилиса поставила корзинку на мостовую.

— Глафира, — тихо произнесла она. — Я, значит, к тебе как к подруге, вчера сметаны принесла, а ты…

— Лилисочка, ну послушай!..

— Дура жирная, — задумчиво повторил Кеша. — Пирог пересолила.

— Молчи, паразит! — взвыла Глаша и швырнула в окно кусок хлеба.

Он не долетел и шлёпнулся на мостовую. Тощий уличный двухвостый кот у фонтана, открыл один глаз, неторопливо подошёл и унёс добычу с видом «ну хоть кому-то в этом доме повезло».

Зеваки в открытую заулюлюкали.

— А ты, значит, за глаза, — продолжила Лилиса. — А в лицо-то улыбаешься, сметанку берёшь!

— Лилисочка, родная, да я ж…

— А она ни бэ ни мэ! — радостно сообщил Кеша всему кварталу.

Я невольно прикрыл рот ладонью, попытался изобразить серьёзное лицо, но получилось плохо.

Стоящий рядом старик с тростью покосился на меня, усмехнулся и произнес:

— Третий раз на этой неделе.

— Третий? — переспросил я.

— Угу. Недавно птица про свекровь выболтала, так та потом прибежала, грозила Глашке скалкой, напугала знатно.

Тем временем Лилиса подобрала корзинку и развернулась.

— Сметану верни, — обронила она через плечо.

— Какую сметану⁈ Я её уже…

— Тогда медяки, — строго ответила женщина.

— Лилиса!

— Дура жирная, — мечтательно проговорил Кеша вслед уходящей женщине.

Та на секунду остановилась, её плечи дрогнули, но она зашагала дальше. Глаша осталась стоять под окном, прижав ладони к щекам.

— Ну вот что мне с тобой делать, балбес ты пернатый… — простонала она, задрав голову.

— Балбес ты пернатый, — охотно согласился Кеша.

Я мысленно пожелал хозяйке терпения и зашагал дальше. Люмин напоследок взглянул на окно и прислал образ: Кеша с плотно замотанным тряпицей клювом.

— Жестокий ты зверь, ушастый, — буркнул я.

Зайцелоп фыркнул и сделал вид, что разглядывает кота у фонтана.

Чем дальше мы уходили от площади, тем тише становилось вокруг. На углу два студента увлечённо спорили, сколько ног у некой «выи болотной», три или четыре. Один настаивал на трех, поскольку четвёртая ложная, оппонент же доказывал, что четыре, ведь наука должна считать честно. Я мысленно поддержал второго и прошёл мимо.