Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 27 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Третья?

— Ага. Первую снёс пожар, из второй выгнал хозяин, которому понадобилось помещение под склад, а эту я купил, и она стоит уже одиннадцать лет. Рекорд!

Он сказал это без горечи, будто пересказывал чужую историю, но за каждым словом стояли годы, в которые этот человек терял всё и начинал заново без помощи, без Ассоциации, один.

Мы попрощались и дверь тихо закрылась за моей спиной.

Центральный район обрушился на меня шумом и светом после полумрака лавки Вернона, где тишину нарушало лишь сопение спящего зверя.

Я двинулся по широкой мостовой, залитой полуденным солнцем и наполненной разноголосой толпой.

Недалеко, прижимаясь к обочине, катила телега, запряжённая толстошкуром, который тянул гружёную повозку с невозмутимостью каменной стены. Возничий, рябой мужик в промасленной шляпе, покрикивал на прохожих:

— С дороги! С дороги, ну!

Однако никто не уступал. Прохожие огрызались, толстошкур упорно переставлял короткие мощные ноги, а телега еле ползла сквозь людской поток.

Мой взгляд невольно задержался на толстошкуре. Его шкура выглядела здоровой, копыта были аккуратно подкованы, но я заметил, что левая задняя нога ступала чуть тяжелее остальных. При каждом шаге зверь едва заметно покачивал корпусом влево, компенсируя нагрузку. Скорее всего, у него давно зажившая травма сустава — подвижность ограничена, но уже ничего не исправить. Важно лишь не перегружать больную ногу.

Вскоре мне попалась жаровня с жареными каштанами, возле которой собралась очередь из трёх человек. Лысый, широкоплечий продавец в засаленном фартуке ловко управлялся с совком, время от времени подкидывая каштаны, чтобы они не пригорели. Недалеко от жаровни остановился босоногий мальчишка лет двенадцати. Его лицо удивительным образом сочетало деловитость взрослого и беззаботность ребёнка. В левой руке он держал верёвочный поводок, на конце которого мелкий лохматый белхорик бежевого окраса тянулся к каштанам, раздувая ноздри.

— Мне нельзя тебя кормить! Только выгуливать! — мальчишка дёрнул поводок и потащил зверька дальше по улице.

Я смотрел им вслед и невольно улыбался. Зверёк явно чужой — ошейник слишком новый и дорогой для босоногого мальчишки. Скорее всего, хозяин нанял его для выгула питомца. Неплохая подработка, если подумать — в центральном квартале, вероятно, полно владельцев зверей, которым некогда или не хочется выгуливать их каждый день.

На перекрёстке впереди разворачивалась небольшая драма. Высокая, статная женщина в изящном чепце с кружевной оборкой отчитывала извозчика. Его повозка неуклюже перегородила половину мостовой. На плече женщины сидела птичка размером с кулак: яркая, переливающаяся оттенками синего и зелёного, с длинным хвостом и крошечным клювом.

— Ваша колымага чуть не задавила моего Флейтиста! — голос женщины звенел, как колокол.

— Да какой «чуть»! Оно само полезло под колесо! — извозчик, коренастый мужчина с бакенбардами, не собирался сдаваться.

— «Оно»⁈ Вы назвали моего Флейтиста «оно»⁈

Толпа обтекала их, не вмешиваясь. Всё это было частью городского шума, привычной мелодрамой, которая завтра уже забудется. Я прошёл мимо и мельком отметил, что птичка выглядела совершенно здоровой. Вероятно, она просто испугалась.

Я прошёл мимо витрин с одеждой, мимо цирюльни, откуда доносилось сухое чирканье бритвы о ремень и тянуло мыльным паром. Мимо лавки с кожаными сумками и ремнями, где хозяин дремал на табурете, уронив голову на грудь.