Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 94 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Смотритель всё ещё сидел за массивной стойкой. Увидев нас, он поднял голову, и его глаза внимательно осмотрели меня, потом Люмина и Кроха. Старик молчал, и я уже собирался попрощаться, как вдруг он заговорил:

— Завтра придёшь?

— Конечно, — кивнул я. — Ещё три дня как минимум.

Он медленно кивнул.

— До свидания, — улыбнулся я.

— Иди уже, — буркнул старик.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух, который к вечеру стал прохладным и влажным. Территория Академии почти опустела, студенты разбрелись по общежитиям, лишь изредка попадались запоздалые парочки да суетливые служители. Магические фонари мягко светили, отбрасывая на аллеи причудливые тени. Люмин, взбодрившись на свежем воздухе, принялся исследовать кусты у дорожки, но быстро потерял интерес и вернулся ко мне.

Мы прошли через главные ворота, у которых стояли двое незнакомых парней — видимо, стражники сменились. Они скользнули по нам взглядами и тут же отвернулись.

Ночной Аурум жил своей жизнью. Академический район встретил нас тишиной и спокойствием, но чем дальше мы отдалялись от него, тем сильнее менялась атмосфера.

Из таверн доносились громкие выкрики и обрывки песен, где-то ссорились женщины, в подворотнях мелькали тени. Воняло кислым пивом, жареным луком и ещё бог знает чем. Люмин прижимался к моей ноге, косясь на подозрительные фигуры, а Крох, наоборот, напрягался, готовясь в любой момент предупредить об опасности.

Наконец, показалась знакомая улица, а вскоре и моя лавка. Я отпер замок, вошёл внутрь, закрыл засов и зажёг масляную лампу. Тёплый свет озарил главный зал.

Люмин сразу запрыгнул на свой любимый табурет у стола и уставился на меня янтарными глазищами. Крох обошёл помещение по периметру, проверяя, всё ли в порядке, и только потом улёгся у порога, довольно жмурясь.

— Ну что, мохнатые, — сказал я, вешая замок на гвоздь. — Сейчас будем ужинать.

Прошёл на кухню, а звери увязались следом. Подошёл к поленнице, выбрал несколько дров покрупнее да пару лучин помельче для растопки. Сложил всё аккуратной горкой в очаге, подложил снизу сухую бересту, и чиркнул кресалом. Искра упала на бересту, которая сразу занялась весёлым оранжевым огоньком. Я подул, раздувая пламя, и через минуту лучина уже трещала, передавая огонь поленьям.

Люмин уставился на огонь с круглыми от любопытства глазами, а Крох улёгся у двери во двор. Пока огонь разгорался, занялся мясом. Взял купленные на рынке обрезки с костями и выложил на стол. Зрелище не самое аппетитное — какие-то жилистые куски, обрывки плёнок, пара небольших косточек с остатками мяса, но для бульона самое то.

Взял нож и принялся счищать пленки. Ладони стали жирными, нож то и дело соскальзывал, но я упорно продолжал.

Огонь в очаге разгорелся, весёлые языки пламени лизали поленья, наполняя кухню теплом и уютным потрескиванием. Достал большой глиняный горшок, налил в него воды, положил мясо с костями и поставил на очаг.

Когда вода начала нагреваться, на поверхности появилась пена. Я снимал ее деревянной ложкой до тех пор, пока она не перестала образовываться. Сходив во двор, выкопал парочку диких реп, очистил от шелухи и грязи, помыл, отрезал корешки и мелко порезал на деревянной доске.

Закинув их в горшок, присел на табурет, наблюдая за кипением супа. Люмин перебрался ко мне на колени и довольно зажмурился. Крох подошёл ближе и лёг рядом. Я машинально погладил его по голове, и зверь прикрыл глаза, урча от удовольствия.