Книга Кодекс Магических Зверей 2, страница 10 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Явились, — процедил он, сплевывая сквозь зубы. — Хоть и опоздали на сутки.

Торвальд, который выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, медленно повернулся к нему.

— Ты думаешь, я без тебя этого не знаю? — прорычал он. — У нас возникли некоторые… Обстоятельства.

Стражник открыл рот, чтобы ответить, но его взгляд упал на носилки с раненым зверем. Ухмылка сползла с его физиономии, а в глазах мелькнуло понимание.

Он кивнул на зверя.

— К лекарю его тащите, — сказал он уже другим тоном.

Торвальд приподнял бровь. В его голосе слышалась усталость, смешанная с легким удивлением.

— Да что ты говоришь, а сами мы и не знаем. Не капитан ли ты часом?

Стражник выпрямился, а в его голосе зазвучала сдержанная гордость.

— Недавно присвоили. А что?

Торвальд покачал головой и посмотрел на стражника уже не как на врага, а как бедолагу, волею судьбы занявшего этот пост.

— Да ничего, — ответил он. — Поздравляю с новым званием, капитан.

После чего отвернулся, не дожидаясь ответа, и махнул рукой остальным:

— Пошли, парни.

Отряд, спотыкаясь от усталости, побрел в сторону от крепости по пустынным улицам. Я шел в хвосте. Люмин плелся рядом, едва переставляя лапы. Даже Крох в ранце затих, лишь изредка вздыхая.

Город уже погружался в сон, лишь редкие прохожие шарахались в стороны, завидев нашу мрачную процессию. Тишину нарушало только тяжелое дыхание людей, шорох шагов да поскрипывание носилок.

Леннокс, несший свою долю груза, вдруг не выдержал, остановился и повернулся к Торвальду.

— Торвальд, нужно отнести камнегрызка к лекарю. Эйден хоть и подлатал его на скорую руку, но ему нужен полноценный медицинский уход! Не дай бог ему станет хуже.

Торвальд остановился, медленно обернулся и посмотрел на Леннокса.

— Возьми себя в руки, Леннокс, ты Мастер Зверей или кто? Привыкай, мы часто теряем своих зверей. В бою, от старости, от болезней, от собственной глупости — причин тьма. Если будешь так прикипать к каждому, долго не протянешь ни в Лесу, ни в этом деле вообще.

Рыжебородый замолчал, и в тишине его слова прозвучали особенно жутко. Леннокс побелел, но не ответил, а Торвальд вдруг отвел взгляд и посмотрел на василиска.

В этот момент на долю секунды я увидел то, что Торвальд старался не показывать. Его губы дрогнули, в холодных глазах мелькнула тень… не боли — её он бы не позволил себе показать — а глухой, старой, въевшейся в душу тоски.

Кажется, я понял… Василиск был не первым зверем Торвальда, и даже не вторым. Его показное равнодушие и грубость по отношению к собственному питомцу были не жестокостью, а бронёй, которую он вырабатывал годами, чтобы не сойти с ума от потерь, когда очередной зверь, прошедший с ним огонь и воду, возможно даже выращенный с детства, однажды не встанет.

По всей видимости, Торвальд учил Леннокса, как выжить самому, когда придет его черед.

Мне стало не по себе. Я посмотрел на Люмина, жавшегося к моей ноге, на ранец, в котором тихо посапывал Крох, и подумал: смогу ли стать таким, как Торвальд, если потеряю их? И ответ пришёл мгновенно — нет. Никогда!

Леннокс, кажется, пропустил слова Торвальда мимо ушей, или просто не смог их принять. Он заметался, оглядываясь по сторонам, а в глазах стояли слезы.

— В любом случае, я хочу, чтобы он был под присмотром. — сказал он. — Однако в такое время все лавки уже закрыты. Куда мне его нести?