Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 84 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

«Забыли что-то?» — мелькнула мысль.

Вновь открыв дверь, увидел, что на пороге, заслоняя собой свет, стоял трактирщик. Его лицо было серым, осунувшимся, глаза — впавшими, с красными прожилками, но в них уже не было ярости, лишь тяжёлая, уставшая решимость.

В его руках была большая плетёная корзина-переноска, из-под приоткрытой крышки которой виднелась грубая, землисто-серая шкура, покрытая крупной чешуёй. Зверь внутри был размером с крупную собаку.

Это Грайм — он на грани.

— Я не смог ждать до вечера, — хрипло сказал Борк, не поднимая на меня глаз. — Если ты можешь… Помоги… помоги ему.

Его голос дрогнул на последних словах, выдав всю бездну отчаяния, что он нёс в себе. Я отступил, распахнув дверь шире.

— Входи и клади его на стол, — сказал я тихо.

Трактирщик переступил порог и с невероятной осторожностью переложил почти безвольного Грайма на стол. Панцирные пластины глухо стукнули о дерево. Я быстро зажег дополнительную лампу и поставил ее рядом, чтобы свет падал прямо на зверя.

Сперва нужно обеспечить стерильность, насколько это было возможно.

Подошел к полке, взял глиняную миску и налил в нее чистой воды из кувшина. Затем достал склянку с «Экстрактом Железнолиста», капнул пару капель в воду, и она тут же окрасилась в легкий зеленоватый оттенок. Воздух заполнил резкий, чистый запах полыни.

Смочив в растворе лоскут ткани, тщательно протер поверхность стола вокруг зверя, затем собственные руки до локтей. Борк смотрел на эти приготовления с немым вопросом в глазах, но у меня не было ни времени, ни желания ему что-то объяснять.

Закончив, я наклонился над Граймом. При свете лампы его состояние выглядело ещё более удручающим. Шкура, покрытая грубыми ромбовидными чешуйками цвета мокрой глины, была тусклой, будто припорошённой пеплом. Между пластинами проступали воспалённые, сочащиеся участки кожи. Сам зверь лежал без движения, лишь его бок едва заметно вздымался короткими, прерывистыми вздохами. Глаза были полузакрыты, и в них читалась не боль, а пустота и глубокая апатия обречённого существа.

Я начал осмотр с головы, двигаясь методично, как меня учили десятилетия назад. Кончиками пальцев, уже почти не чувствуя привычного отторжения, ощупывал чешуйчатый покров, ища аномалии. Шея, холка, плечи — всё в пределах нормы, если не считать общего истощения и локальных воспалений.

Затем перешёл к грудной клетке. Рёбра проступали слишком явно даже под слоем мышц и чешуи. Лёгкое простукивание костяшками пальцев вызвало глухой, слегка булькающий звук с левой стороны — нехороший признак.

— Давай перевернём его на спину, — попросил я Борка.

Трактирщик, молча кивнув, помог перевернуть тяжёлого зверя, и тут я увидел то, что искал.

Грудная клетка, покрытая плотным панцирем, выглядела целостно, чешуйки сидели ровно, нигде не топорщась, но когда я перешёл к осмотру дальше, всё встало на свои места.

Брюхо Грайма — единственное незащищённое место, было не просто впалым от истощения, а выглядело неправильно. Кожа, лишённая чешуи, была нездорового, серо-синюшного цвета, туго натянутой, словно переполненный бурдюк. При лёгком надавливании пальцем под ней отчётливо ощущалась зыбкая, пугающая податливость — характерный признак скопления жидкости в брюшной полости. Почти наверняка перитонит.