Книга Кодекс Магических Зверей 1, страница 110 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Чуть дальше был «ресторанный» ряд. Там на открытом огне жарились шашлыки из мяса магических существ, варились похлёбки в котлах. Люди сидели за грубыми столами, с аппетитом уплетая необычную еду. Один толстяк, облизывая пальцы, хвастался соседу:

— Попробуй эту ножку с иссиня-перьевого страуса со второго слоя! Тает во рту!

Я отвернулся, упёршись взглядом в грязные доски под ногами, пытаясь подавить рвотный позыв.

— Спокойно, — сухо сказал Ларк, хлопнув меня по плечу. — Привыкай, такова жизнь. На рынке зверей каждый может найти себе занятие по вкусу. Алхимик — нужные компоненты, гурман — деликатесы, а Мастер — будущих питомцев.

— Но они же… они же живые! — прошипел я, поднимая на него глаза, в которых, наверное, горел неподдельный ужас. — Их мучают, ломают… Как можно так обращаться с разумными существами⁈

Лицо дяди стало серьёзным. Он затянулся, выпустил дым и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Разумными? — переспросил он. — Эйден, они звери. Опасные, непредсказуемые, часто смертоносные. Да, среди них есть умные, есть те, что понимают больше, чем кажется, но они не люди. И связь Мастера и зверя штука тонкая, ненадёжная.

Он махнул рукой в сторону клетки, где продавец избивал палкой огрызающегося волкоподобного зверя, пока тот не прижал уши и не заскулил, лёжа на боку.

— Вот видишь? Его приучают, чтобы не вздумал укусить будущего хозяина, потому что случаи, племяш, были. Много случаев, когда богатенький сынок покупал себе крутого зверя высокого класса, накачивал зельями покорности, а потом зверь сходил с ума от боли и унижения и перегрызал всей семье глотки. Или хуже…

Ларк понизил голос, его глаза стали холодными.

— Бывало, зверь выжигал хозяину магические каналы, что хуже смерти. После этого человек оставался жив, но внутри была пустая оболочка — ни мыслей, ни чувств, ни воли — овощ, одним словом. Жуткое зрелище. Поэтому их и ломают, чтобы слушались, чтобы не было риска, а если зверь не поддаётся, его пускают на компоненты или мясо.

Я молчал. Каждое его слово падало в душу ледяной глыбой.

— Дядя, а ты здесь покупал своего Брумиша?

— Нет, своего зверя я ещё щенком со второго слоя вытащил, когда он под обвалом сидел, — он помолчал, — Твои отец и мать… — дядя прокашлялся. — Ненавидели это место. Говорили, что тут уродуют души, но что они могли поделать? Это система, против которой не попрёшь. Они, как и многие из тех, кто искренне любит животных, просто старались не приходить сюда. Кстати, в твоём районе почти все такие. Это одна из причин, почему твои родители не стали из него уезжать, даже после…

Он замолчал, ненадолго задумавшись.

— Ладно, хватит стоять. Ты хотел посмотреть — смотри, но не зацикливайся. Ничего ты не изменишь. Кстати, если собираешься и дальше ходить со мной в Лес, то тебе не помешал бы боевой зверь. Да и для защиты лавки лишним он точно не будет.

Только мысль о том, что я могу спасти хоть кого-то, подарить надежду и стать опорой, заставила меня прямо сейчас не покинуть это место.

— Понимаю, что ты не сможешь справиться с чем-то серьёзным, — продолжал Ларк, — ведь для этого нужно проходить долгое и нудное обучение в Академии, но даже слабенький зверь лучше, чем ничего.

— Согласен, — сказал я. — Давай посмотрим.

Мы двинулись дальше. Ларк что-то искал, а я смотрел и чувствовал, как моё отторжение к зверям, внутренний страх, боролся с человеческим ужасом и состраданием. Когда мы проходили мимо клеток со зверями E класса, дискомфорт был терпимым — лёгкая дрожь, желание отодвинуться, но здесь, в атмосфере всеобщего страдания, даже эта реакция казалась предательством.