Книга Знахарь 8. Финал, страница 68 – Павел Шимуро

— Зачем тогда медальон?

— Потому что я не знал всего этого, когда отправлял. Узнал только из ответа. Мудрец не скрывает от тех, кого использует — он считает это ненужным.

Конечно не скрывает. Зачем скрывать от инструмента, для чего его будут использовать. Молоток не обижается, когда ему объясняют, что сейчас он ударит по гвоздю.

— Что он сделает, когда приедет?

Рен повернулся ко мне. Его веснушки спрятались обратно под тень, и передо мной стоял инспектор пятого Круга с глазами, в которых не было ни сочувствия, ни злости, только расчёт и тонкая прослойка чего-то, что я определил бы как несогласие. Не бунт — инспекторы не бунтуют. Но и не слепое подчинение.

— Использует тебя. Ты — ключ. Камера внизу заперта. Сущность ждёт. Синхронизация идёт. Когда стена и побег совпадут по частоте, откроется коридор. Мудрец проведёт тебя вниз и заставит открыть камеру. Или проведёт тебя вниз, и камера откроется сама, потому что ты и есть Пятое Семя, а камера ждёт именно тебя.

— Переживёт ли ключ использование?

Рен не ответил. Его молчание длилось три секунды, пять, семь. На восьмой секунде он провёл ладонью по лицу и произнёс:

— Я не знаю. В тексте нет ничего о судьбе Пятого Семени после раскрытия. Возможно, потому что Пятого Семени до тебя не существовало.

Внутренний монолог прежнего хирурга, привыкшего к цифрам и вероятностям, хладнокровно разложил ситуацию по полочкам. Четырёхсотлетний культиватор восьмого Круга, который не покидал столицу семьдесят два года, едет лично. Не за информацией, не для переговоров — он едет за инструментом — за мной. И вопрос, что произойдёт с инструментом после применения, для Мудреца вторичен.

— У тебя четыре дня, — Рен произнёс это тоном, который был ближе к приказу, чем к совету. — Четыре дня, чтобы стать достаточно сильным, чтобы Мудрец не мог тебя сломать. Или достаточно полезным, чтобы не захотел.

— Вы даёте мне советы против собственного правителя?

Рен застегнул верхнюю пуговицу мундира, которая до этого была расстёгнута. Маленький жест, означающий возвращение в официальную позицию.

— Я даю рекомендации стратегическому активу, потеря которого нанесёт ущерб Виридиану. — Он выдержал паузу. — А ещё я даю совет человеку, который спас моих людей вчера утром. И первое, и второе входит в мои должностные обязанности.

На мгновение мне захотелось сказать что-нибудь благодарное, но Рен уже развернулся и пошёл обратно к лазарету. Его шаги были ровными и чёткими, и ни одна мышца не выдавала напряжения, которое я видел в его стиснутых пальцах минуту назад. Инспектор снова надел свою броню.

…

Я провёл три часа в мастерской, перебирая записи и выстраивая план действий на ближайшие четыре дня, пока Горт варил второй экземпляр укрепляющего настоя, негромко бормоча что-то «дедушке» и постукивая по его краю костяшкой указательного пальца после каждого этапа. Привычка, которая из странности превратилась в ритуал и из ритуала готовилась перерасти в суеверие.

— Горт, — окликнул я, не поднимая глаз от записей.

— Слушаю, лекарь.

— Ты стучишь по котлу шесть раз между стадиями, раньше было четыре.

Горт замер с поднятым пальцем. Посмотрел на «дедушку», посмотрел на свою руку и произнёс с абсолютной серьёзностью:

— Четыре — для рецептов ранга D. Шесть — для C-ранга. «Дедушка» сам попросил.