Книга Знахарь 8. Финал, страница 32 – Павел Шимуро

— Ты предлагаешь мне не докладывать о потере двух агентов.

— Я предлагаю тебе доложить, но не канцелярии.

Он опустил взгляд и уставился на меня. В мастерской повисла тишина, нарушаемая только бульканьем из-за стены: Горт начал утреннюю варку и, судя по интенсивности бульканья, «дедушка» котёл сегодня работал на полную мощность.

— Ты знаешь про второй медальон, — произнёс Рен.

— У тебя два медальона, — ответил я. — Первый, костяной, для связи со стражами. Он не работает. Второй ты носишь глубже, ближе к телу. Я видел его контур через Витальное зрение вчера вечером, когда ты выходил за ворота. Другой материал, другая резонансная частота. Одноразовый, если я правильно считал структуру.

Рен медленно опустил руку к нагрудному карману жилета и расстегнул его. Достал плоский овальный медальон размером чуть больше монеты. Золотистая поверхность мерцала тёплым внутренним светом, и на ней был выгравирован символ, который я не узнавал, но интуитивно связывал с чем-то древним и тяжёлым, как корни старого дерева.

— Личная печать, — пояснил Рен. — Канал к Мудрецу напрямую. Минуя канцелярию, минуя Отдел Аномалий, минуя всю бюрократическую цепочку. Одноразовый. Мне выдали его при назначении двенадцать лет назад, и за двенадцать лет я ни разу не активировал его.

— Потому что после активации тебе придётся объяснить Мудрецу лично, почему ты решил, что ситуация заслуживает его внимания.

— Именно. — Рен повертел медальон в пальцах. Золотистая поверхность поймала луч утреннего солнца, пробившийся через окно мастерской, и отбросила на стену яркий тёплый зайчик. — Если я ошибся в оценке, это конец карьеры. Мудрец не прощает тех, кто тратит его время впустую.

— Но если ты не ошибся?

— Если я не ошибся, информация дойдёт до единственного человека, который способен принять решение, не запуская военную машину. — Рен положил медальон на стол рядом с перевёрнутым стаканом. — Мудрец не станет посылать боевую группу по запросу на аудиенцию. Он приедет сам или пришлёт доверенное лицо. На это уйдёт семь-десять дней.

— Десять дней тишины.

— Десять дней, в течение которых мои люди остаются внутри аномалии. — Рен выпрямился и одёрнул жилет. — Ты понимаешь, что ты просишь? Ты просишь меня поставить жизни двух моих подчинённых на то, что аномалия не убьёт их за десять дней.

— Ты видел данные по Рощевым крысам. Первые сутки без последствий, критический порог на третьи. Твои стражи внутри около двенадцати часов. У нас есть время.

— У крыс. Не у людей.

— У культиваторов второго и третьего Круга, чей организм значительно устойчивее крысиного. — Я подался вперёд. — Рен, послушай. Я не прошу тебя молчать. Я прошу тебя выбрать канал, по которому ты заговоришь. Канцелярия среагирует рефлексом: угроза, удар, отчёт. Мудрец среагирует головой. Ты сам мне это объяснил вчера, когда рассказывал про рапорты, которые «перенаправляли» в архив.

Рен не ответил. Он смотрел на золотистый медальон, лежащий на столе рядом с пустым стаканом. Его пальцы перестали барабанить, замерев в полусогнутом положении.

Рен взял медальон.

Сжал его в кулаке. Золотистый свет просочился между пальцами, и по мастерской прокатилась мягкая тёплая волна, не похожая ни на серебряный резонанс Реликтов, ни на багряный импульс культиваторов. Что-то старое, глубинное, настроенное на единственного получателя.