Книга Знахарь 8. Финал, страница 120 – Павел Шимуро

Перенос душ, о котором я старался не думать, перестал быть случайностью. Это отклик разделённого Семени на родственный резонанс умирающего в другом мире хирурга. Меня не забрали сюда — меня позвали, и я пришёл, потому что в момент смерти у человека не остаётся сил сопротивляться тому, что зовёт.

Я сделал второй шаг. Мембрана сомкнулась за спиной без звука.

Фиксация личности: 91 %.

Ярус 2.

Коридор между первым и вторым ярусом шёл винтом, и на внутренней стороне винта, на высоте моего плеча, я увидел то, чего не хотел видеть.

Оплавленные отпечатки ладоней.

Три штуки на первой прямой. Кожа, вплавленная в серебряный материал стены — уже не плоть, но ещё не минерал — застывшее на границе. Я подошёл ближе и посмотрел через Витальное зрение. Каждый отпечаток сохранял внутри себя слабый реликтовый рисунок, узор-ключ, неудавшийся, кривой, с разрывами линий. Трое черновиков Мудреца дошли досюда, дальше их узоры не выдержали давления и разошлись.

Я постоял у третьего отпечатка полминуты. Он принадлежал правше, судя по наклону пальцев, и человек был немного крупнее меня в кости. Мужчина взрослый — наверное, тридцати с чем-то лет. Я не знал его имени, и никто уже не знал, и в этом отсутствии имени было что-то унизительное, против чего я возразил мысленно, хотя возражать было некому.

Чуть дальше, на повороте, я увидел четвёртый отпечаток.

Пальцы у неё были тоньше моих, ладонь уже, и отпечаток этот не оплавился, а просто остался, как остаётся след мокрой ладони на стекле. Она прошла здесь вверх часа полтора назад, поднимаясь, пока я спускался, и мы разминулись где-то в толще коридора, не заметив друг друга.

Я приложил свою ладонь рядом с её следом. Моя была больше почти вдвое. Я подумал про неё так, как думают про пациентку, которую передаёшь коллеге и знаешь, что больше не увидишь: живи где-нибудь подальше от столицы, научись варить суп, забудь, кем тебя делали, и дотяни до скучной старости. Больше я ничего не мог ей дать.

Вторая дверь пропустила меня быстрее первой. Символ «ближе» был мягче на ощупь, и створки разошлись почти нетерпеливо.

Фиксация личности: 86 %.

Ярус 3.

Здесь меня впервые попытались обмануть.

Дверь с символом третьего слова стояла прямо, массивнее предыдущих, и символ на ней горел властно. «Разбуди». Я поднял ладонь, и система, всегда молчаливая на важных переходах, вдруг подала голос золотом:

ВНИМАНИЕ: слово № 6 в старой версии противоречит слову № 16 в прямой передаче Спящего.

Произнесение слова № 6 без коррекции: создаст вектор пробуждения.

Рекомендация: ввести коррекцию через встречный символ.

Я стоял и думал. В прежней жизни я подписывал согласие на операцию, и под каждым пунктом формы стояла строка для комментария — комментарий врача, который снимает часть ответственности, если операция пойдёт иначе. Я подписывал тысячи таких бумаг.

Правой ладонью я приложил узор-ключ к символу «разбуди». Левой, с побегом в горшке, я опустил стебель и кончиком листа-клинка начертил на двери ниже и правее второй символ, «не буди», шестнадцатое слово. Тонкая серебряная линия легла поверх древесины, как подпись врача под согласием.

Дверь колебалась. Я видел через Витальное зрение, как внутри мембраны идёт спор двух противоречивых команд, и как эти команды гасят друг друга не полностью, оставляя щель. Через эту щель можно было пройти.