Книга Знахарь 7, страница 97 – Павел Шимуро

Я поднял правую руку перед глазами.

Серебряная сеть покрывала её целиком — от кончиков пальцев до плечевого сустава, без единого разрыва, капилляры бордового серебра переплетались под кожей, образуя рисунок. И этот рисунок сиял ярче, чем когда-либо.

Левая рука выглядела точно так же. Я, сам того не заметив, превратился в ходячий серебряный светильник.

Замечательно. Теперь меня точно не спутают с обычным лекарем.

Язык Серебра: 11-е слово

Перевод: «Половина»

Контекст: самоидентификация

Источник: 4-й Реликт

Амплитуда: 8% (восстановление после подпитки)

Реликт называет себя не «камнем» или «стражем», и даже не «источником». Он знает, что внизу лежит его зеркальное отражение, и знает, что когда-то они были единым целым.

Я с трудом сел. Голова кружилась, а ноги ощущались ватными. Потеря субстанции после прямого вливания ранга C через собственное тело обошлась мне дороже, чем четыре Серебряных Импульса. Система показывала запас субстанции на уровне шестидесяти одного процента от максимума. Я отдал камню почти сорок процентов себя.

Зато камень жил. Его пульс выровнялся на сорока четырёх секундах, ровный и стабильный, как метроном. Бордовый цвет вернулся к поверхности, и трещины на ней хоть и не исчезли, перестали расширяться. Три узла-замка дышали спокойно, их корневища расслабились, и перегородка под камнем уплотнилась.

Сорок семь дней. За это время можно вернуться, собрать ресурсы, придумать решение. Ну или понять, что решения нет, и тогда хотя бы знать об этом заранее.

Я поднялся на ноги, покачнулся и упёрся рукой в стену. Барельеф с фигурой, смотрящей вниз, холодно надавил на ладонь.

Лестница наверх показалась длиннее, чем на спуске. Ступени, рассчитанные не на человеческий шаг, заставляли задирать ноги неестественно высоко, и каждый виток спирали отнимал ещё немного сил, которых и без того не хватало. Прожилки на стенах по-прежнему пульсировали, но медленнее, спокойнее. Система Реликта получила подпитку и перешла в режим сбережения.

Серебряное свечение моих рук освещало стены колодца ярче прежнего. Раньше я мог тускло подсветить пару метров перед собой, а теперь бордовые блики ложились на камни четырёхметровым конусом, и каждая деталь кладки проступала отчётливо.

Воздух тоже менялся по мере подъёма. Жар отступал, и к двадцатому метру я уже не обливался потом. На десятом метре из провала потянуло сквозняком, и вместе с ним долетели звуки с поверхности.

Я выбрался на последнюю ступень и замер на краю провала.

Площадь перед глазами лежала серой и неподвижной. Розоватые кристаллы на скрученных деревьях мерцали чуть ярче, чем до рассвета, и в их свете я увидел картину, которую не ожидал.

Три сущности стояли полукругом у провала. На тех же позициях, где я видел их впервые. Они вернулись. Вторая, с копьём Варгана, торчащим из грудной клетки, стояла неподвижно, чуть покачиваясь. Копьё не выпало, но сущность проигнорировала его. Две другие замерли по бокам, развернув к провалу вытянутые конечности.

Стражи. Они охраняют вход. Реликт получил ресурс, перестал «кричать» от боли, и сущности, подчинённые матрице, вернулись к штатному режиму. Я для них перестал быть угрозой в тот момент, когда накормил камень вместо того, чтобы ломать замки.

Варган, Тарек и Далан стояли у противоположного края площади, метрах в тридцати от провала. Варган опирался на чужое копьё. Правый рукав его куртки был оторван, и на предплечье темнело широкое тёмное пятно ссадины. Тарек прижимал левую руку к рёбрам, его собственное копьё, переломленное пополам, валялось у ног. Далан, как обычно, выглядел целее остальных и держал нож в одной руке, а в другой сжимал увесистый каменный обломок.