Книга Знахарь 7, страница 92 – Павел Шимуро

Воздух из провала поднимался тёплый, с металлическим привкусом.

— Лекарь! — голос Варгана за спиной. Я обернулся. Он стоял в десяти метрах, без копья, с ножом в руке, и две оставшиеся сущности медленно двигались к нему с двух сторон. Третья, с копьём в груди, стояла неподвижно, покачиваясь. — Иди! Мы держим!

Тарек уже занял позицию рядом с Варганом, и его копьё описывало короткие дуги, удерживая левую сущность на расстоянии.

Далан появился из-за укрытия и швырнул Варгану второе копьё. Он поймал его одной рукой, не глядя, и перехватил двумя.

Я прыгнул на первую ступень и начал спуск.

Лестница закручивалась по часовой стрелке, и с каждым витком стены сужались, а прожилки на них утолщались. На глубине десяти метров они были уже с большой палец, тёмные, лоснящиеся, с прозрачными вздутиями, внутри которых медленно перемещалась чёрная жидкость. Я старался не касаться стен и шёл по центру ступеней, освещая путь мерцанием собственных ладоней.

Серебряная сеть работала как фонарь. Бордовое свечение капилляров отражалось от мокрых камней, создавая вокруг меня пятно тусклого кровавого света. Забавно, ведь я стал ходячим светильником. Знал бы кто в моей прошлой жизни, что карьера хирурга закончится работой шахтёрской лампы.

На глубине двадцати метров я остановился и включил витальное зрение.

Мир перед глазами раскрылся, как учебник анатомии, распахнутый на странице с патологией. Стены лестничного колодца были живыми в самом буквальном смысле. Паразитная матрица пронизывала камень, как корневая система пронизывает почву, и чем глубже я спускался, тем гуще становилась эта сеть. Потоки тёмной субстанции двигались по ней сверху вниз, к источнику, и каждый поток нёс крупицу украденной витальности.

На глубине тридцати метров температура воздуха подскочила. Я почувствовал это кожей лица. Горячо, как в натопленной бане, и каменные ступени под ногами нагрелись до неприятной теплоты. Пот покатился по вискам, и я машинально вытер его тыльной стороной ладони, оставив на коже бордовый мазок от серебряных капилляров.

Рубцовый Узел раскрыл все семнадцать ответвлений. Они вытянулись по грудной клетке, как антенны параболической тарелки, и каждое из них фильтровало заражённую субстанцию, отсеивая тёмные включения и пропуская чистый сигнал. Нагрузка на узел была чудовищной, я чувствовал его как горячий комок за грудиной, и каждые несколько секунд он сжимался, выбрасывая порцию отфильтрованного шлака в кровоток.

Если бы Горт видел мои показатели, он бы схватился за голову и начал строчить в журнал рекомендацию о немедленном прекращении контакта с заражённой средой. Впрочем, Горт сейчас сидит в деревне и следит за побегом, и это, пожалуй, к лучшему.

На глубине сорока метров лестница закончилась.

Последняя ступень обрывалась над краем зала, и я на секунду застыл, прежде чем ступить дальше, потому что зал был не таким, как я ожидал.

Круглый, диаметром метров пятнадцать, с куполообразным потолком, который поднимался над полом на четыре-пять метров. Стены из обтёсанного камня, покрытого барельефами в виде фигуры с раскинутыми руками, направленными к земле. Те же фигуры, что на колоннах у входа в город, только здесь они высечены десятками, сотнями, и все до единого смотрели вниз, под собственные ноги.