Книга Знахарь 7, страница 108 – Павел Шимуро

Он запнулся, подбирая слово, и в образовавшийся зазор влез негромкий голос Далана.

— Этот вылечил тебе спину три недели назад, если память не подводит. Или уже забыл, как на четвереньках по двору полз?

Далан стоял чуть позади меня, скрестив руки на груди. Его лицо сохраняло привычное выражение лёгкой скуки, но глаза следили за толпой цепко.

— Это другое! — Хорус покраснел так, что борода слилась с лицом. — Настой — это одно, а вот это вот… — он снова указал на мои руки, — … это совсем другое!

Старик у колодца, чьего имени я до сих пор не знал, прижал указательный палец к земле коротким судорожным жестом. Я видел подобное движение на барельефах в зале под Серым Узлом: фигуры людей, направляющие ладони вниз, к чему-то спящему. Жест пережил два тысячелетия и сохранился в виде суеверного оберега, смысл которого давно утрачен.

Аскер стоял неподвижно.

Он не смотрел на Хоруса. Его глаза были направлены на побег Реликта, и я видел, как он считывает ситуацию.

Хорус, видимо, не получив достаточно поддержки, решил усилить напор.

— Аскер! Ты же видишь! Земля трясётся, а он стоит и улыбается! Нормальные люди не…

— Я не улыбаюсь, — поправил я негромко.

— Да какая разница! — Хорус взмахнул рукой. — Руки! У него руки светятся! И побег — эта штуковина тоже светится! И они светятся одинаково! Одинаково!

Он произнёс «одинаково» так, будто это слово само по себе являлось приговором. И, по правде говоря, в контексте здешних суеверий оно почти таковым и было. Симбиоз человека с подземным камнем, если смотреть на это глазами деревенского жителя, не знакомого с концепцией взаимовыгодного паразитизма, действительно выглядит жутковато.

Аскер поднял руку. Хорус захлопнул рот посередине слова.

— Мох на деревьях, — произнёс Аскер. — Настои в амбаре. Варган стоит на двух ногах, хотя месяц назад его каналы были забиты, как гнилой дренаж. Индикатор Мора, из-за которого мы ещё живы. Серебряная Печать, из-за которой у нас есть соль и семена.

Он сделал паузу, чтобы каждый пункт осел в головах.

— Это всё он. Ты предлагаешь это выгнать?

Хорус открыл рот и тут же закрыл его обратно, потому что в вопросе Аскера содержался ответ, и он настолько очевиден, что любое возражение выглядело бы глупо.

— Я предлагаю разобраться! — выпалил Хорус, но в его голосе уже не было прежнего напора.

— Разберёмся, — Аскер кивнул. — Утром на совете. Сейчас все по домам.

Это не было просьбой — он прямо приказал народу разойтись.

Хорус это тоже понимал. Он постоял ещё пару секунд, пережёвывая невысказанные слова, потом жестко махнул рукой и, развернувшись, зашагал к своему дому. За ним потянулись семьи, которые к нему прибились. Женщина с ребёнком обогнула нашу группу по широкой дуге, не отрывая глаз от моих рук, и я заметил, как мальчишка вывернул голову, пытаясь разглядеть серебро получше.

Варган шагнул вперёд молча, без единого слова — он просто встал справа от меня и перехватил подобранное в руинах копьё так, чтобы древко упиралось в землю. Жест был прост и недвусмыслен: «Я здесь. Рядом с ним. Делайте выводы».

Тарек, морщась, выпрямился и занял место с другой стороны. Парень побледнел от боли в ребре, но его подбородок задрался вверх с упрямством.

Горт вышел из тени мастерской. Его глаза покраснели от дыма, а руки были испачканы чем-то тёмным — вероятно, остатками утренней варки.