Книга Знахарь 6, страница 61 – Павел Шимуро

— Солен подсунет раннюю стадию?

— На его месте я бы так и сделал. Взял пробу из колодца, где заражение минимальное, на самой границе обнаружения. Если Индикатор покажет рыжеватый, а не чёрный, Совет может решить, что это погрешность. А если покажет чистый, когда проба грязная, тест провален.

Вейла откинулась на спинку табурета.

— Тогда покажи им шкалу, — сказала она наконец. — Перед тестом, не после. Объясни, что существуют стадии: чистая, ранняя, средняя, тяжёлая. Покажи, какой цвет соответствует каждой. Возьми одну из тех ослабленных капсул, которые ты отложил утром, и проведи демонстрационный тест с водой из чистого источника прямо перед Советом, чтобы они увидели, как выглядит «чисто». Потом тестируй пробы Солена. Если третья проба окажется на ранней стадии, ты уже заложил контекст. Ты не оправдываешься, ты предсказываешь.

— А если третья проба действительно чистая, а я скажу, что ожидаю ловушку?

— Тогда ты продемонстрировал избыточную компетентность. Это лучше, чем провал.

Она права. Я мысленно восстановил завтрашний сценарий: вступительное объяснение шкалы, демонстрационный тест с чистой водой, затем шесть проб Солена, последовательно, с комментариями в реальном времени. Если я буду называть ожидаемый результат до того, как нити проявятся, это произведёт на Совет большее впечатление, чем сам тест.

— Ещё одно, — Вейла подалась вперёд. — Ты сегодня тестировал двенадцать колодцев. Тэлан записал всё, процедура задокументирована. Если завтра на демонстрации Солен заявит, что результаты нестабильны или невоспроизводимы, у тебя есть двенадцать свидетельств обратного, подписанных двумя Стражами. Это не просто тесты — это прецедент. Ты уже доказал, что Индикатор работает в полевых условиях, до экзамена.

Вейла прочитала что-то на моём лице и добавила:

— Солен это тоже понимает, он не идиот. Если он хотел тебя завалить, он бы не предложил полевое тестирование, но оно работает в твою пользу. Значит, он хочет чего-то другого.

— Чего?

— Хочет увидеть, как ты работаешь. Тэлан записывал каждое твоё движение, я полагаю?

— Да.

— Значит, завтра Солен будет знать процедуру наизусть. Он будет наблюдать за тобой, как хирург наблюдает за коллегой, перенимая технику. И если ты ошибёшься — он увидит. Руки не дрогнут?

Я посмотрел на свои руки — тонкие, с обломанными ногтями, с мозолью от ступки на правой ладони. Руки, которые зашивали артерию Варгану, оперировали бедро Ирмы вместе с Мораном, навязывали сердечный ритм умирающей Миве. В прошлой жизни эти руки провели больше трёх тысяч операций.

— Не дрогнут.

Вейла кивнула. Убрала записи, задула свечу на столе, расправила одеяло на своей лежанке.

— Спи. Утром разбужу.

Далан уже дремал у двери. Нур проверил засов и сел у окна, подобрав ноги. Таверна затихала, последние голоса из общего зала внизу утонули в скрипе досок и мерном гуле города, который не замолкал даже ночью.

Я снял ботинки и лёг на лежанку. Одеяло пахло пылью, потом и чем-то слабо-травяным. Я натянул его до подбородка и уставился в потолок, где синеватый свет кристалла рисовал круг на серой древесине.

И тогда моя рука, скользнувшая под подушку в привычном движении, нащупала что-то, чего там не было утром.

Полоска коры.

Тонкая, светлая, размером с палец. Без печати, без воскового оттиска, без каких-либо опознавательных знаков. Я поднёс её к глазам, повернул к свету кристалла. Мелкий убористый почерк, выцарапанный на внутренней стороне тонким стилом. Буквы ровные, с характерным наклоном влево, который я видел сегодня двенадцать раз, когда Тэлан заполнял дощечку у каждого колодца.