Книга Знахарь 3, страница 83 – Павел Шимуро

— Два часа туда, два обратно, — подсчитал Дрен. — С полными флягами, по тропе, с больной ногой моей, так все пять выйдут.

— Ты не пойдёшь, — сказал Аскер. — Горт и кто-нибудь из молодых. Каждый день, с рассвета.

Дрен открыл рот, но промолчал, потому что понимал: с палкой в руке и хромой ногой он не ходок на четырёхчасовой маршрут по лесу.

— Сколько воды за ходку? — спросил Аскер.

— Четыре фляги по литру, если нести вдвоём, — ответил Тарек из-за моего плеча. — Восемь литров в день. На сорок семь ртов… маловато.

— Колодезная вода на кипячении пока держит, — сказал я. — Источник — это страховка. Питьевая вода для детей и больных. Остальные пусть пьют кипячёную из колодца, пока она есть.

Аскер кивнул — принял. Отложил, перешёл дальше.

— Второе?

Я сделал паузу, чтобы подобрать слова, которые будут понятны людям, не знающим, что такое иммуностимулятор, антибиотик и грунтовые воды.

— Кровяная Жила под нами больна. Она как река — несёт заразу через корни деревьев в почву, из почвы в колодец. Наро, старый лекарь, четырнадцать лет назад нашёл способ замедлить болезнь Жилы. Он собирал особую траву, которая растёт только над горячими участками Жилы, делал из неё снадобье и вводил его в трещины скал — туда, где корни деревьев касаются Жилы. Здоровые ткани вокруг трещины получали толчок, просыпались, и на какое-то время перекрывали больные. Жила затихала.

Тишина. Кирена смотрела на меня так, как смотрят на человека, который предлагает залатать дырявую лодку паутиной.

— Ежели я правильно понимаю, — медленно сказал Дрен, — ты хочешь лечить землю.

— Не лечить — поддерживать. Как горячий компресс на рану Варгана — он не убивает заразу, но помогает телу бороться самому.

Дрен покачал головой, но не из несогласия, а из того озадаченного уважения, с каким деревенский мужик смотрит на кузнеца, выковавшего нож из обломка старого меча.

— Сколько времени это даст? — спросил Аскер.

Я ждал этого вопроса. Единственный вопрос, который имел значение для человека, считающего дни, как монеты.

— Два дня на одну обработку. Может, три, если повезёт. У меня хватит экстракта на четыре-пять введений. Итого — от восьми до пятнадцати дней, в зависимости от того, как Жила отреагирует. Но это замедление, а не остановка — мор продолжит двигаться, просто медленнее.

— Пятнадцать дней, — повторил Аскер. — В лучшем случае.

— В лучшем.

— А потом?

— Потом нужно больше травы. Она растёт только в одном месте — там, где деформированные деревья, над больной Жилой. Полтора дня пути.

Кирена опустила топор с плеча, воткнула его в землю между ног и упёрлась руками в топорище.

— Только вернулся, — сказала она, глядя мне в глаза. — Два дня нас тут потрошило от неизвестности. Варган лежит, Горт с ума сходил, я стену одна латала, потому что руки нужны, а рук нету. И ты опять уйдёшь?

— Кирена…

— Не перебивай. — Она не повысила голос, но в нём было столько тяжести, что я замолчал. — Ты единственный, кто варит лекарства. Без тебя Варган сгниёт. Без тебя вода… — она запнулась, подбирая слово, — … ну, эта твоя проверка через корни, без тебя её никто не сделает. Ежели ты сгинешь на тропе, мы все тут и ляжем.

Тарек шагнул вперёд.

— Я знаю дорогу. Второй раз обернёмся быстрее — я каждый камень запомнил. Кирена, он за стенами нужен, это правда, но в стенах мы без травы помрём через две недели. Одно другого стоит.