Книга Знахарь 1, страница 6 – Павел Шимуро

— Какого… — начал я, но голос сорвался.

Это невозможно. Это абсолютно, категорически, стопроцентно невозможно.

И всё же оно было здесь.

Золотая таблица исчезла только спустя несколько минут, словно её никогда и не было. В какой-то момент мне показалось, что в этой комнатушке очень душно. Сладковатый запах трав стал невыносимо тошнотворным и мне захотелось выйти на улицу, чтобы сделать глоток свежего воздуха.

Сам не понял, как оказался перед дверью. На секунду замер, погрузившись в размышления, и что-то заставило меня остановиться. Не знаю, страх ли это перед неизвестностью или ещё что-то, но лоб снова покрылся испариной.

— Чего ты боишься?— спросил я сам себя,— Увидеть деревеньку, простых людей?— ухмыльнувшись, я решительно рванул на себя ручку двери и вместо ожидаемого яркого солнечного света столкнулся с сумерками. Выйдя на крыльцо, я инстинктивно поднял голову к небу в поисках солнца или луны, но вместо этого столкнулся с…

— Это что за хренотень такая?— широко распахнув глаза, я уставился на…— Ветви?— ветви деревьев буквально заслонили всё небо, перекрывая привычную синеву, облака или солнечный свет. С ветвей свисали странные светящиеся наросты, которые кое-как освещали местность, создавая впечатление, что сейчас день, а не глубокая ночь.

Всё вокруг было каким-то не таким, непривычным мне. Чует мое сердце, это даже не половина того, что я увидел.

— Пришел в себя?— слева от меня раздался грубый мужской голос,— Раз можешь стоять на своих двоих, значит да… Пора бы поговорить по душам, раз мы здесь с тобой вдвоем.

Я не стал возвращаться в дом.

Вместо этого опустился прямо на порог, привалившись спиной к дверному косяку. Доски крыльца были шершавыми и холодными даже сквозь тонкую ткань штанов, но мне всё равно — нужно подышать, подумать.

Воздух здесь был другим — не тот стерильный запах операционной, пропитанный антисептиком и металлом. Не городской смог, от которого першило в горле после долгих смен. Здесь пахло лесом, но каким-то неправильным, чужим. Сладковатая древесная нота мешалась с чем-то грибным, прелым, и под всем этим пряталась едва уловимая металлическая горечь, словно где-то рядом текла ржавая вода.

Я поднял голову, чтобы посмотреть на небо.

Неба не было.

Вместо него над деревней раскинулась сплошная сеть исполинских ветвей. Они переплетались, наслаивались друг на друга, образуя живой потолок на высоте, которую я даже не мог оценить. Сто метров? Двести? Больше? Масштаб не укладывался в голове. На Земле не существовало деревьев такого размера. Секвойи были гигантами, но по сравнению с этим они казались бы комнатными цветами.

С ветвей свисали какие-то наросты, похожие на огромные грибы или коконы. Они испускали мягкий голубовато-зелёный свет, неравномерный, пульсирующий, словно дышали в такт какому-то неслышимому ритму. Этот свет отбрасывал на землю причудливые тени, которые медленно шевелились, перетекали из одной формы в другую. Я смотрел на это, и внутри что-то холодело.

Не галлюцинация. Не сон.

Это реальность. Моя новая реальность.

Дом, в котором я очнулся, стоял на небольшом холме, и отсюда открывался вид на всю деревню. Полтора-два десятка строений, разбросанных без видимого порядка вокруг чего-то тёмного в центре — обугленного столба или пня, торчащего из земли. Дома были низкими, приземистыми, сложенными из почерневших брёвен и покрытыми чем-то вроде коры или лишайника.