Книга Знахарь 1, страница 42 – Павел Шимуро

Его голос сорвался на рык.

— И эта старая ведьма говорит, что ошиблась⁈

Копьё дрогнуло в его руке. Наконечник качнулся в сторону Элис, и та завизжала, падая на колени.

— Пощади! Пощади, Варган! Я ж как лучше хотела! Мальчонке помочь хотела! Не знала я, что корень так подействует!

— Не знала она, — Варган сплюнул на землю. — Сорок лет в деревне живёшь, у Наро училась, а не знала, как корень Огненника готовить?

Я стоял в тени сарая и смотрел.

Руки сами собой сжались в кулаки. Костяшки побелели от напряжения.

Этот человек… Варган… В нём было что-то, что вызывало во мне странное чувство — не страх, хотя страх тоже присутствовал. Не жалость, хотя его боль была очевидна. Что-то другое.

Восхищение?

Да. Пожалуй, именно так.

Он был жесток — неоправданно, возможно, избыточно жесток. Но в его жестокости была логика, последовательность и принципы.

В моём мире такие люди редко выживали. Система ломала их, перемалывала, заставляла идти на компромиссы. Но здесь, в этом диком месте, где закон был правом сильного, а справедливость измерялась остротой клинка, такие люди становились опорой.

Или угрозой.

— За ошибки платят кровью, — Варган произнёс это спокойно, почти буднично. — Я всю жизнь по такому закону живу и умру по нему, коли придётся. Но пока жив, не позволю никому…

Он снова повернулся к старухе.

— … никому угрожать моей семье.

Копьё поднялось.

И в этот момент голос старосты разрезал тишину.

— Эта кровь ляжет на тебя тяжким грузом, Варган.

Охотник замер. Не обернулся, но и не продолжил движение.

Аскер вышел из толпы, медленно, но уверенно. Остановился в нескольких шагах от охотника, сложив руки за спиной.

— Послушай меня, — его голос был спокойным, почти мягким. — Я понимаю твою боль и твой гнев — у тебя есть право на месть, никто не спорит.

Варган молча смотрел на него.

— Но подумай сам. Элис ошиблась. Да, это страшная ошибка. Да, твой сын едва не погиб. Но он жив, Варган. Жив! И не просто жив, а на первый круг вышел, как ты сам хотел!

— Это не её заслуга.

— Знаю. Знаю, что не её. Знаю, что пришлый парень его вытащил, но послушай…

Аскер сделал ещё шаг ближе.

— У тебя большое сердце, Варган — сердце воина. Ты защищаешь своих, готов за них в огонь и в воду — это хорошо и правильно. Но разве воин убивает немощных старух? Разве в этом честь?

Молчание.

— Она хотела помочь твоему сыну. Глупо хотела, неумело, но хотела. Хотела, чтоб Тарек рядом с тобой в лес ходил, чтоб отца прикрывал. Разве это заслуживает смерти?

Я видел, как что-то дрогнуло в глазах Варгана — микроскопическое изменение, едва уловимое, но оно было.

— Пощади её, — Аскер понизил голос. — Не ради неё, а ради себя. Ради деревни, которая и так потеряла слишком многих. Ради Тарека, который жив и здоров благодаря… ну, не ей, но всё же.

Варган стоял неподвижно.

Секунды тянулись, как патока.

Потом он медленно опустил копьё.

— Пощажу, — его голос был хриплым, каким-то надломленным. — Пощажу, но не ради неё.

Он обвёл взглядом толпу.

— Пощажу, потому что в этом месте есть такой воин, как ты, Аскер. Потому что эта деревня стала моим домом, моей второй семьёй. Семнадцать лет я здесь живу, и все эти годы вы были рядом.

Пауза.

— Надеюсь, все остальные думают так же. Надеюсь, никто не забудет, что случилось сегодня и что могло случиться.