Книга Чайный Мастер. Том 1, страница 36 – Ярослав Мечников, Росс Никулин

Мужчина пожевал губы, обдумывая услышанное. Окинул меня новым, оценивающим взглядом. Медленно кивнул и сказал:

— Хорошо. Раз так. Горячего отвару мне. Да мяса. И света. Ни зги же не видно.

— Чтобы согреться, отвар будет, но мяса… — я задумался. — Вяленое только если. Гостей не ждали.

Мужчина неопределенно хмыкнул.

— Сгодится. Чего бы нет? Если отвар хороший будет.

Он достал из сумки баночку с сушеными травами. По запаху я мгновенно понял, что это аналог табака. Затем выудил трубку, повертел в пальцах, покосился на меня, будто спрашивая разрешения. Я слегка кивнул и направился на кухню.

— И это, малой, — окликнул он меня, покосившись на дверь в комнату Лиры. — Вижу, туго с лавкой. Но коли место сухое найдется, платой не обижу. Ливень знатный зарядил.

Я мазнул по залу взглядом и снова кивнул.

Все тело дрожало от усталости, глаза слипались, но я не мог сейчас дать себе расслабиться. Мне срочно нужно было приготовить поздний ужин для человека, который возможно станет первым ценителем моего чая. Если удастся, то это будет хорошей рекламой моей лавки. Ведь я собираюсь поднять ее с колен.

В кухне я первым делом занялся очагом. Заранее приоткрыл окно, чтобы дождь не залетал, но дым мог выходить. Осторожно, чтобы не потревожить спящего в сумке Рау, достал огниво и кусок кремния. Подложил пучок сухих трав. Несколько ударов — и трут затлел. Я кинул сверху щепок, слегка раздул и добавил пару поленьев. Огонь нехотя лизнул дерево, заплясал, наполняя каморку теплом и светом.

На крюк повесил котелок с родниковой водой. Пусть закипает.

Гость просил свет. Поэтому в свете очага порылся на полках под столом и нашел необходимое — связку промасленных лучин и держатель — светец. Запалил самую длинную, вернулся в зал и установил на столе. Тусклый огонёк выхватил из темноты обветренное лицо мужчины, сумку на полу, клубы табачного дыма. Он благодарно кивнул и затянулся.

Пока вода грелась, достал с полки чистые баночки, придирчиво перебрал скудные запасы. Для вечернего чая не годится то, что бодрит. Никакой терпкости, никакой излишней горечи. Нужен успокаивающий настой — тот, что согреет продрогшего путника и подготовит ко сну. Можно сделать Луговой Сбор, как для Лиры… нет, он как раз чтобы придать сил. Нужен другой.

Я аккуратно переложил истощенного Рау к бледному, но мирно спящему Минку. Достал из сумки все травы из Леса, подходящие для чаев, о которых когда-то слышал Тинг и которые я собрал сегодня. Но из десятка пучков и мешочков выбрал только три. Терпкоцвет. Бутончики, похожие на гвоздику, но с мягким ароматом корицы. Сон-лист. Узкие алые листочки, которые чем-то похожи на лаванду. Золотарник. Высокая трава с легким медовым оттенком, но без сахарной сладости. А за основу взял жёлтый лист. Мозг титестера уже составлял ароматическую карту этих растений в чае.

Разложив их перед собой на чистом столе, на мгновение замер, вдыхая аромат. Это в прошлой жизни я знал все о сортах чая и мог определить регион и время сбора только по запаху. Но здесь… здесь всё было в новинку. А потому сердце радостно забилось, предвкушая новые возможности. Я стал творить.

Первым пошел терпкоцвет. Плотный бутон, похожий на гвоздику. Память Тинга молчала — он никогда не заваривал чай, только собирал и продавал травы. Но я-то знал, что плотные почки и бутоны всегда требуют разрушения оболочки. Так я поступал с китайской гвоздикой и звёздчатым анисом в прошлой жизни. Я разломил два бутончика пополам — и пряный дух корицы и печёного яблока тут же ударил в нос. Вот оно. То, что нужно.