Книга Чайный Мастер. Том 1, страница 2 – Ярослав Мечников, Росс Никулин

Я медленно провел ладонью по лицу. И не нащупал ни очков, ни жесткой щетины, ни даже морщин. Потрогал худые руки и выпирающие ребра, словно у мальчишки.

В голове промелькнули воспоминания, и я замер.

Вечер, Да Хун Пао, дымящаяся пиала, портрет жены, чайная… и тьма.

Умер. Сердце не выдержало.

В груди похолодело, хотя казалось, что я уже был готов к этому. К смерти. Ведь врач предупреждал. И я знал, что это случится скоро. Но…

Я сжал тонкие пальцы в кулак и медленно выдохнул. Но все еще жив. Как это понимать? Как такое вообще возможно? Ведь я Александр Ветров, седой титестер с тридцатилетним стажем, а не какой-то худощавый мальчишка.

Я мысленно споткнулся. В груди повисла тяжесть от горечи утраты. За свою дочь, которую ждал на каждые праздники. За внуков, о которых, казалось, думал только что. За своих талантливых учеников. За свою чайную… Думал, что уже всех отпустил, но, видимо, не до конца.

Протяжно выдохнув, заставил себя собраться с мыслями. Дочь, внуки, ученики — все они в безопасности. Это я черт пойми где. Поэтому первым делом, если это не сон, нужно разобраться, где я оказался. Без всякой паники и спешки, как заварке чая. И уже потом заняться воспоминаниями.

Я оперся на стену и аккуратно поднялся, чтобы не упасть. Тело не слушалось, будто его ватой набили. Бок пульсировал болью. На непривычной одежде темнело пятно. Кровь. Но кровь старая, уже засохшая. Ощупал это место и признал, что рана уже затянулась, покрывшись коркой. Даже не рана, а так, царапина.

— Брат?.. — раздался едва уловимый, болезненный шепот справа. Он шел из-за двери в углу зала и был настолько слабый, что даже просто слышать его было больно.

Затем послышался шелест и… кашель, который бывает, когда горло пересохло — сиплый и сухой.

Тело отреагировало на него, как на удар током, дернувшись к двери. Но со стороны главного входа раздался грохот, заставив замереть. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и на пороге возник старик с корзиной в руке. В простой накидке, низенький, плотно сбитый, с короткой седой бородкой, почти как у меня. Он рявкнул с порога:

— Тинг, неблагодарный ты мальчишка! Вернулся наконец! — его взгляд скользнул по мусору на полу. — Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты тут прибрался, а?

Не успел я ответить, как чужие воспоминания пришли болезненной вспышкой, сбив дыхание. В глазах на миг потемнело, и в голове протаяло четкое осознание, что я и есть Тинг. То есть… это тело раньше принадлежало парнишке Тингу. Но теперь его занял я.

— Чего застыл? Помогай давай! — крикнул старик в дверях. — Принимай корзину! Или вам с сестрой еда больше не нужна? — прищурился он.

И я вдруг с оторопью понял, что знаю его, хотя видел впервые.

Старик Марвин, который раз в два-три дня приносил провиант и лекарства для меня и… я запнулся в собственных мыслях и покачал головой. Чужие воспоминания мешались в голове, превращаясь в кашу.

Марвин нахмурился, ожесточился лицом, захотел что-то сказать, но из угловой двери снова раздался кашель. В этот раз надрывный, тяжёлый, словно кто-то умирал. Кровь в жилах, казалось, застыла. Марвин тяжело шагнул в разрушенный зал, доставая из корзины пару глиняных баночек. Остановился напротив меня и скрипнул зубами, когда заметил листья на полу. Затем кивнул на мой живот.