Книга Укротитель Драконов 4, страница 84 – Ярослав Мечников

— Просто доведите меня наверх, — попросил я.

Пепельник напряженно молчал. Желваки ходили ходуном. Потом он отрывисто кивнул:

— Ведите его.

Парни потянули меня к выходу, но я уперся здоровой ногой в камень.

— Молчун. Где Молчун?

Пепельник, уже шагнувший к тоннелю, остановился. Не оборачиваясь, бросил в темноту:

— Он исчерпал доверие клана. И понес наказание.

— Как? Что с ним?

Он молчал.

— Что с ним? — повторил я настойчивее. Сил ушло столько, что перед глазами поплыли черные круги.

— В Яме. На Среднем ярусе, — Пепельник тяжело выдохнул. Его спина вздымалась под кожаным плащом. Потом он все-таки обернулся в пол-оборота. — Ты получишь всё, что нужно. Драконов. Девку эту свою. Молчун, если нужен — пусть убирается вместе с тобой. Если ты смолчишь. Если выгородишь клан перед Владыкой — получишь всё.

Не дожидаясь ответа, он шагнул в тоннель. Мы потащились следом.

Идти было адски больно. Я спотыкался, почти висел на плечах Псарей. Мысли текли вяло, как густая смола.

Сделка… Пепельник не понимал главного. Если Рэн настроен серьезно — а судя по панике на их лицах, так оно и есть, — здесь всё можно получить и без всяких торгов. Владыка Бурь просто возьмет то, что захочет. Дело было вообще не в этом.

Дело в самом клане. Во всей этой системе мясников. Учитывая то, что я теперь знал… Само их существование казалось полным абсурдом. Глупой и жестокой ошибкой мироздания. Эти заблудшие куски держат в железных клетках такие же расколотые части целого. Бьют их, пытают голодом, ломают кнутами. А Империя всё это поддерживает и оплачивает, даже не понимая, насколько они далеки от истины.

Допустить, чтобы это продолжалось? Нет. Я не могу.

В висках начало пульсировать. Система не соврала — мигрень накатывала мощно, безжалостно. Голова раскалывалась так, будто в череп забивали раскаленные гвозди. Я поморщился, стараясь дышать ровнее, чтобы не терять сознание.

Мы ползли вверх по тесному тоннелю. Воздух постепенно становился холоднее, сырость сменялась горным морозом.

Наконец, выход.

Верхний ярус встретил нас плотным снегопадом и рассветными сумерками.

А еще сквозь вой ветра пробивалось тяжелое дыхание огромного зверя. Невозможно было не почувствовать эту мощь. Она давила на плечи и заставляла вибрировать снег под ногами.

Я рефлекторно обвел глазами площадь. Тилы нигде не было. Там, где она стояла на коленях перед Грохотом, остался только притоптанный снег. Транзитный лагерь вообще казался вымершим. Никакой суеты, бегающих с тюками Крючьев. Только несколько зевак жались по углам палаток, в ужасе прислушиваясь к дыханию за Вратами.

Мы прошли мимо центрального столба. До Врат оставалось совсем немного.

Вдруг Пепельник остановился. Жестом приказал Псарям замереть. Обернулся и в упор посмотрел на меня. Его воспаленные глаза щурились от летящего снега.

— Помнишь, что ты говорил там, на каменной плите? — тихо спросил он. — Во время ритуала принятия кнута?

Я тяжело дышал, глядя на него сквозь пелену боли.

— Ты сказал, что клан стал тебе домом, — продолжил Пепельник. В его голосе прорезалась странная горечь. — Каким бы этот дом ни был, клан принял тебя. Дал возможность работать с драконами. А ты предал свой дом.

Он сделал шаг ко мне.

— Теперь твой отец пришел за тобой. Но помни, Падаль, кто послал тебя сюда. Думаешь, нам неведома честь? Ошибаешься. Есть ли честь у твоего отца, который прилетел за тобой лишь тогда, когда у тебя появилась ценность? А клан… клан взял тебя, когда ты был никем.