Книга Укротитель Драконов 4, страница 24 – Ярослав Мечников

— Спасибо вам.

Голос дрогнул. Я не пытался его удержать.

Драконы стояли молча. Думаю, поняли всё, что я не сказал.

Постояли мы так ещё немного. Потом я повернулся туда, где предполагал пещеру, и пошёл. Снег скрипел под сапогами, ноги шли через раз. Кар-Рох и Искра двинулись следом,пешком. Им нужно было увидеть куда я иду. Запомнить место, чтобы вернуться к нему утром.

К пещере я вышел уже на исходе сил. Кар-Рох и Искра поднялись выше по хребту, сели на каменный гребень над расщелиной, откуда им было видно и площадку, и подходы. Я остановился у входа и поднял голову.

Две тёмные туши на сером камне. Каменный лежал плотно, прижавшись к скале брюхом, Искра стоял рядом, чуть выше, и водил длинной шеей, оглядывая небо. Снег садился на их чешую и таял.

Я нашёл нить.

«Кар-Рох. На рассвете тут. У этого карниза.»

«Кар-Рох понял. Мы будем.»

Каменный коротко рыкнул, и Искра ответил ему длинным звуком, тоже согласным. Потом оба разом расправили крылья. Снежная крупа полетела с гребня вниз. Они оттолкнулись и пошли в небо широкими тяжёлыми кругами, набирая высоту. Снег быстро их съел, и через минуту я уже не мог разобрать, где они.

Постоял ещё, глядя в серую круговерть.

Странное дело. Мы только что говорили по нити, и до этого они дрались за меня в небе и в расщелине, и сейчас уходили заводить погоню по моему слову. И никто из тех, кто живёт в этих горах, кроме горстки старых племён и пары мглоходов, кажется, не хочет это видеть. Грохот видит товар. Пепельник видит инструмент. Ржавая Игла видит вещь, которую можно сломать, чтобы она перестала мешать. Видеть в драконе разум, неудобно для всех. Если в нём разум, то всё, что с ними тут делается, это одно сплошное преступление. Проще считать, что разума нет. Проще не смотреть.

Я отвернулся от хребта и пошёл к пещере.

Тёмный провал в скале за выступом, в тупике карниза. Я вытащил из внутреннего кармана осколок мглокамня. В ладони тёплый, фиолетовый огонёк изнутри камня дрожал ровно.

Остановился у входа, набрал в грудь воздуха и сделал тот самый звук, который делал Тень. Короткий низкий щелчок, длинный с переливом. «Свой. Я здесь. Не бойся.»

Из глубины пещеры ответили тем же, затем онкий хриплый писк, и стук когтя по камню. Меня узнали.

Я нагнулся под низкий свод и протиснулся внутрь.

В пещере фиолетовый свет лёг на стены неровными пятнами. Сухарь уже ковылял ко мне навстречу, переваливаясь на трёх лапах. Четвёртая, передняя левая, у него поджималась к груди. Крылья он попробовал раскрыть, левое пошло наполовину, перепонка дрогнула. Полететь он сегодня не полетит, это видно сразу.

Но выглядел дрейк лучше, чем вчера. Раны на боку подзатянулись, чёрные корки уже не блестели мокро. Морда подвижная, глаза ясные.

— Привет, Сухарь. Привет, малой.

Опустился на корточки. Дракончик добрался до меня, ткнулся мордой в колено, потом обошёл сбоку, обнюхал руку с мглокамнем. Когтистая лапа аккуратно подобралась к моему сапогу. Он стал ходить вокруг меня кругами, припадая на больную лапу, и пищал короткими переливами. В этих звуках слышалась радость.

Я положил ладонь ему на загривок. Чешуя под пальцами тёплая и тонкая, через неё прощупывались мелкие косточки.

Сухарь снова пискнул и ткнул мордой мне в живот, в куртку. Знал, где у меня лежит еда — не дурак.