Книга Укротитель Драконов 3, страница 94 – Ярослав Мечников

Дальше пошло легче.

Третий корень нашёл в трещине над лежанкой Сухаря. Тот приоткрыл оба глаза, поглядел, как я ползаю по его пещере с ножичком, и снова прикрыл. Видно, признал безопасным.

Срезал. Живой.

Четвёртый и пятый росли в одной длинной щели у дальней стены, недалеко друг от друга. Их я снимал уже почти спокойно, рука стала чувствовать, когда корень готов отойти, а когда упирается. С пятым чуть промахнулся, провернул резче, чем надо, и нити внутри потускнели наполовину. Не мёртвый, но слабее. Положил отдельно.

Шестой и седьмой нашёл уже у самого выхода, в трещине, мимо которой проходил, когда заходил в пещеру и не заметил.

Когда я закончил обход, в кармане лежало семь корешков. Пять живых, ярких, и два слабых. Я не знал, сколько Костянику нужно на один отвар, и сколько мне этих отваров понадобится. Это были догадки — по факту я ничего не знал. Но если на тропе вообще ничего не нашёл, а здесь, в одной маленькой пещере, наскрёб семь штук, то этого может хватить хоть на что-то.

Будем надеяться.

Теперь настало время прогулки. В прошлый раз Тени даже делать ничего не пришлось. Он просто посмотрел на дракона, и тот пошёл за ним, как пёс на знакомую руку. Захотелось проверить, могу ли я передать ему хоть что-то по нити, как Кар-Роху. Хотя ответ я знал и так. Никакой нити у нас с Сухарём пока не было.

Подошёл, попробовал нащупать под рёбрами — пусто и тихо, никакого отклика. Значит, придётся работать иначе.

Щёлкнул языком и зубами, как у входа. Сухарь приоткрыл глаза, поглядел на меня. Дышал спокойно и глубоко.

Сделал шаг назад, к проходу, показывая всем телом, что нужно за мной идти. Зверёк только поднял голову и смотрел. Без враждебности, но и без понимания. Я щёлкнул ещё раз. Ничего. Поднял мглокамень повыше, чтобы свет лёг ему на морду, щёлкнул снова. Может, будет какая ассоциация на свет вместе со звуком, не знаю.

Лежит, смотрит и хвост едва шевелится.

Да что ж ты будешь делать.

Мог бы, конечно, дать ему время привыкнуть, посидеть рядом ещё пару дней. Так у меня и работалось всю жизнь, не торопить, ждать, пока зверь сам сделает шаг. Только времени у меня сейчас на это не было совсем.

— Так, малой. Пора купаться, — сказал негромко, с лёгким нетерпением.

Со всеми этими нитями и ментальными каналами я уже начал привыкать к тому, что драконы меня слушают. А тут пацан смотрел на меня и в ус не дул.

Сухарь крикнул протестующе — тонко и обиженно.

— Хм.

Я усмехнулся сам себе. Ладно.

Сунул руку в карман, достал один из живых корешков спорыша. Сам не знаю зачем поднёс к лицу, понюхал. Запах травянистый, с горчинкой. Подумал коротко, съедобно ли это вообще для теневого, можно ли его едой выманить. Мглокорня у меня с собой больше не было, я весь принёс ему сразу. Но отбросил мысль: не известно, как зверь отреагирует на незнакомое, а портить с ним отношения сейчас совсем не хотелось. Убрал спорыш обратно.

Стоял и глядел на него.

И тут Сухарь вскочил.

Резко, без подготовки. Заработал крыльями, рваное левое крыло хлопнуло о стену. Из глотки пошёл рык, по-детски тонкий, но злой и предупреждающий. Морда вытянулась в сторону прохода, гребень встал.

Я не понял, чего он вдруг так. Стоял секунду, разбираясь, и в этот момент почувствовал запах мглы. Густой, кислый, с горчинкой, который оседает на языке и тянет за горло. Так пахло у пелены, у кромки, когда стоишь в ней по грудь. Только сейчас этот запах был здесь, со мной, в пещере. Не где-то внизу за карнизом, а рядом, у ног.