Книга Укротитель Драконов 3, страница 89 – Ярослав Мечников

Она передохнула, поправила накидку.

— А потом он отвёл меня в сторону и сказал, что просто поговорить хочет. Поговорил. Сказал, что польза от меня большая может быть. И велел к Жилке идти, в ученицы. И мглокорень разрешил брать. Якобы для него. Я не знаю, что у него на уме, Аррен. Не знаю, что он там делает у себя. Но он ведает что-то, как мамка моя ведала. И снится мне он постоянно, страшный, но будто спасти меня хочет.

Я слушал, и у меня внутри сидело тепло вперемешку с тревогой. Сначала меня под крыло, теперь её. Что у него за расклад, я ещё не разобрал.

— Доверилась ему, — сказала Тила тише. — Плыву, как щепка по реке, делаю, что велит. У Жилки мне-то лучше во сто крат, чем в доме Главы быть. Так-то.

Она говорила быстро, будто сама не верила, что с ней эти перемены приключились.

— Хорошо, Тила. Это правда сильно лучше. Рад, что не в том доме теперь.

Она опустила глаза в утоптанный снег. Что-то скрывала.

— В чём дело?

Молчала.

— Тила.

— Если б всё так просто. Я у Жилки днём, это да. Только Глава всё равно вызывает.

Она запнулась.

— Вчера вызывал.

Я не хотел знать, зачем и так ясно. У меня под кадыком сжалось коротко и противно. Я выдохнул через нос, выровнял голос.

— Тила. — Она подняла на меня глаза. — Те сны, что тебе снятся.

Я начал и сам осёкся. Стоит ли. Доверять-то я ей доверял, тут вопроса не было. Хотел сказать всё, что знаю. Хотел, чтобы она спаслась.

— Что? Говори, Аррен.

Я оглядел улочку. Смеркалось уже, серый день переходил в синий вечер. Отсвет из чьих-то окон ложился пятнами на снег. Время Купания подходило, а Тени не было ни видно, ни слышно.

— Мгла поднимается. Вот что. И течения какие-то идут из глубины, сам только узнал. Скоро тут многое может перевернуться. Перемены это плохо, но в перемены и щель открывается, понимаешь? Готовиться надо. Неделя у нас, может, чуть больше. Подумай, Тила. Как следует подумай. Когда здесь начнётся настоящая паника, как ты сможешь отсюда выбраться.

Она смотрела серьёзно. Глаза тревожные, и в глазах надежда, тонкая, как нитка.

— А ты, Аррен? Ты что будешь делать?

Я помолчал. Точного плана у меня самого не было.

— Я уйду отсюда. Это точно. Только пока не знаю как.

Мы постояли, глядя друг другу в глаза. Слова кончились, и стояло между нами это неудобное и жадное, что бывает, когда сказать хочется много, а нельзя.

— Придёшь ко мне сегодня вечером? — спросил я.

— Не знаю, Аррен. Не знаю, что вечером будет. Глава.

— Знаю. Глава. — Я кивнул. — Просто приди, когда сможешь. Сегодня, завтра. Думать вместе будем, как отсюда выбираться. И как тебя вытащить.

Она дышала чаще, чем минуту назад. Глаза блестели в сумерках.

— Ладно, Аррен. Зайду. Постараюсь.

— Хорошо.

В этот момент с верхнего конца улочки донеслись голоса. Я повернул голову. Псари шли группой, четверо, и в одном я узнал Горба по его сутулой походке. Тила обернулась, увидела их, и тут же шагнула от меня на полшага.

— Мне пора, — сказала торопливо. Кивнула коротко и пошла вверх по улочке.

Я стоял, смотрел ей вслед, пока её серая накидка не растаяла в снежной пелене. Постоял ещё с минуту, выдыхая пар. Псари прошли мимо меня по другой стороне, бросили на меня по короткому взгляду, но не остановились. Узнали и отвернулись.

Время Купания. Тени нигде. Может, заходил, пока я был у Костяника или у Жилки. Может, ушёл раньше. Я не знал.