Книга Укротитель Драконов 3, страница 84 – Ярослав Мечников

Костяник молчал. Я выдохнул сквозь зубы и продолжил, стараясь говорить ровно, без надрыва.

— Сейчас мне худо. Навалилось всякого, от меня ждут чудес, а у меня внутри уже скребётся по дну. Я про этот корень и вспомнил, потому что больше ничего на ум не пришло. Пошёл к тебе без задней мысли, прямо. Сам посуди, будь оно секретное, стал бы я к тебе с этим соваться, зная, что могу проколоться?

Костяник отвернулся. Постоял молча, разглядывая стену, потом тяжело прошёл к табурету и опустился на него. Дерево скрипнуло под ним. Напряжение в плечах у меня чуть отпустило. По краю прошёл, кажется.

— Не знаю, Падаль. — Он почесал щёку короткопалой ладонью. — Может, и не пошёл бы. А может, и пошёл. Может, ты подумал, что Костяник простачок, отписывает горечь по первому требованию, и здесь тоже прокатит.

В глазах у него по-прежнему сидела усмешка.

— Нет, так я не думал, — сказал я. — Если у тебя ничего такого нет, ну, ладно. Просто и спросить больше не у кого.

Он покивал своим мыслям. Потом вытер пальцы о тряпку, висевшую у локтя.

— Слушай сюда. Если силы кончаются, я тебе могу кое-чего выдать. Но ты ведь сказал, что какими-то племенными штуками пользуешься. Правильно понял?

— Ну да. Пою драконам, чтобы успокоить. Думал поначалу, что просто песня. Вибрация такая, дед когда-то показывал. А как запел по-настоящему, так и почувствовал. Ноги ватные делаются, голова кружится. Сил не остаётся вообще. Хочется только дойти до своей хижины и завалиться на лежанку.

Костяник слушал, не перебивая.

— Так ведь не могу этого, сам посуди. Драконы. Купание каждый вечер, теперь ещё с Тенью хожу. Молчуну отчитываться надо.

Сказал и тут же про себя зацепился. Сегодня с отчётом-то и пронесло. Молчун, видать, был под таким впечатлением от работы у клетки, что просто забыл. Хорошо, что забыл. Один камень с плеч.

— В общем, я понял, Костяник. Нет так нет. Как-нибудь справлюсь. Ты Шило подлатай лучше, больно глядеть на парня.

Костяник усмехнулся в нос, повернулся к лежащему. Взял со стола что-то странное, похожее на тёмную губку, мокрую и плотную, очевидно живое или когда-то живое. Принялся осторожно прикладывать к гематомам, одну за другой. Шило едва шевельнулся, выдохнул сквозь разбитую губу.

— Ладно, не дрейфь, Падаль. — Костяник говорил, не глядя на меня. — По большому счёту спорыш-камень не то чтобы сверхредкость. Растёт и у нас на Хребте, если поискать. Где искать, я тебе не скажу, не моё дело. А вот приготовить, если корень принесут, приготовить смогу.

Он покосился на меня через плечо.

— Только учти, пацан. Я доложу наверх о том, о чём ты просил. Место мне моё дорого. Если что выйдет отсюда такое, что клану навредит, последствия будут не для тебя одного. Лекарьская у меня одна.

— Так конечно, Костяник. Я и сам могу наверху сказать, если понадобится. Они ведь и так знают, что я с племенными штуками работаю. Думаю, дадут добро. Чтобы силу мне подлатать, без неё работа встанет.

— Силу, говоришь.

Он опять отвернулся к Шило. Голос у него стал ровнее.

— Странно это всё, Падаль. Силу используешь, а яйцо тебя отвергло. Не вяжется. Сам понимаешь.

Я помолчал. Искал, что ответить, и не нашёл ничего лучше правды. Хотя бы наполовину.

— Понимаю, Костяник. Сам понимаю прекрасно.

Он кивнул сам себе. Будто ответ его удовлетворил. Хорошо, что не стал юлить. С этим лекарем юлить опаснее, чем с Иглой на узкой дорожке.