Книга Укротитель Драконов 3, страница 35 – Ярослав Мечников

Я сопоставил границы. Клан Железной Узды находился в своеобразной «серой зоне». Формально — земли Империи, фактически — автономия, зажатая между имперскими амбициями и территориями Свободных Племён, которые начинались сразу за Великим Разломом. Моё родное племя Чёрного Когтя находилось ещё дальше на восток, в суровых высокогорьях, куда имперцы совались только крупными карательными отрядами.

Значит, я заперт на узком перешейке. С одной стороны — Мгла, с другой — горы, подконтрольные Клану, впереди — неделя пути до цивилизации, а за спиной — племя, которое меня отвергло.

Я закрыл глаза, чувствуя, как тепло от очага расслабляет мышцы. Картина мира стала объёмной. Это уже не просто обрывки воспоминаний, это территория с историей и географией. Мой «дом» теперь имел координаты на карте утонувшего мира.

Листая пожелтевшие, ломкие страницы, я наткнулся на нечто, от чего сонливость мигом выветрилась, уступив место азарту. Это даже не свиток, а ворох разрозненных листков, исписанных разными почерками — видимо, Молчун собирал свидетельства мглоходов и обрывки дневников тех, кто спускался в Пелену и умудрился вернуться. А может не Молчун, а кто-то до него.

Там, в паре часов пути на восток по кромке Хребта, под слоем Мглы, находилось место, которое называли «Святилищем Безмолвного Крыла».

«…где утёс изгибается подобно сломанному когтю, в десяти верстах от Врат… покоится Храм Бога-Дракона. Камень там исходит стоном, а земля зияет старым Разломом. И хоть рана мира затянулась с веками, дыхание Бездны всё ещё сочится сквозь щели…»

Я вчитывался в неровные строки, сопоставляя их с корявой зарисовкой на полях. Разлом. В этом мире это слово имело двойное значение. Это не просто овраг, а метафизическая трещина, из которой тянуло «Первородным Резонансом». Для обычного человека это верная смерть — разум выгорал за секунды, но для Закалённого, чьё тело уже начало перестраиваться под воздействием Мглы, такая «утечка» могла бы стать мощнейшим ускорителем.

Похоже на попытку заправиться авиационным топливом, имея движок от старого трактора (грубо говоря). Риск взорваться — огромный, но если выдержишь, проскочишь круги Закалки за недели, а не месяцы и годы.

«…сила там плотная, густая, аки патока. Она вливается в жилы, заставляя кровь петь. Тот, кто выстоит у края Разлома глоток времени, обретёт крепость камня и ярость бури…»

Я примерно прикинул по ориентирам. Час пути по «берегу» — по кромке на высоте двух тысяч метров. А затем… затем нужно уходить вниз. Метров на триста в глубину Пелены. Минут десять хода по мёртвым скалам во враждебной среде. Мой нынешний предел — восемь-десять минут в верхних слоях, а там, внизу, давление и концентрация Мглы совсем другие.

План безумный и самоубийственный, но он давал шанс перестать быть «полезным инструментом» Пепельника и стать кем-то, с кем придётся считаться.

Дрожащими от возбуждения и усталости пальцами достал угольный грифель и чистый лист пергамента — перерисовал карту Молчуна, копируя каждый изгиб тропы и каждый ориентир: «Три Брата» — три характерных скальных пика, «Глотка Ветра» — узкое ущелье, где Мгла всегда завихряется воронкой. Свитки придётся вернуть, а эта бумажка должна остаться у меня.

Когда последний штрих был нанесён, отложил уголь и снова посмотрел на свои трофеи. Ценность того, что я сегодня узнал, не укладывалась в голове. Крупица к крупице: география Асгара, понимание Нижнего Порога как точки выхода, и теперь — этот Разлом.