Книга Укротитель Драконов 2, страница 101 – Ярослав Мечников

Дракон захрипел. Рёв оборвался, сменившись жалким скулящим звуком, от которого у меня перехватило горло. Дрейк мотнул головой, отшатнулся от решётки и ткнулся мордой в пол. Его тело свело крупной, болезненной дрожью. Зелёная полоса осталась на чешуе поперёк носа, яркая, как порез.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Стиснул зубы. Молчал.

Игла свернула кнут обратно в кольцо и повернулась ко мне — бледно-жёлтые глаза блестели.

— Один удар, Падаль. Один. И он уже не рычит. А ты тут сидиш-шь весссь день, поёш-шь ему колыбельные.

— Я уже показал, на что способен. На арене. При имперцах, — сказал я. Голос вышел ровным. — А вы сейчас мне мешаете работать. Очень.

Игла замерла. Чётки в её пальцах перестали клацать.

— Чт-то?

— У меня семь дней. Задание Пепельника. Заказ для Империи. Вы только что ударили зверя, который должен быть готов через шесть дней. Каждый такой удар оттягивает срок. Создаёт проблемы с поставкой.

Игла медленно развернулась ко мне всем телом. Её лицо побагровело, ноздри раздулись.

— Ты, — она процедила сквозь зубы, — племенной выкидыш, забылся-с-с. Ты червь. Ты ничто. Ты дыш-шиш-шь, потому что Грохот решил поиграть в новую игрушку. Но игрушки ломаются-с-с.

Я выдержал её взгляд молча и спокойно.

— Все вопросы к Грохоту. Или к Пепельнику. Они дали задание. Я его выполняю.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Игла тяжело дышала через нос. Я видел, как ходят желваки на её скулах, как побелели костяшки пальцев, стиснувших рукоять кнута. Она явно не ожидала холодных и ровных аргументов от парня, запертого в клетке рядом с драконом. Может привыкла, что перед ней сжимаются.

Игла отвернулась от меня и шагнула к клетке дрейка. Тот лежал на боку. Рычание сменилось частым тяжёлым дыханием, с присвистом и хрипом. Зелёная полоса на морде набухала, и чешуя вокруг неё потемнела.

Женщина наклонилась к решётке. Её голос стал тихим, почти ласковым.

— Мы ещё пообщаемся-с-с, каменный. Позже. Когда этот дурачок провалит всё, что ему дали. А он провалит-с-с.

Стук тяжёлый и сухой. Молчун вышел из-за спин Крючьев и ударил каблуком в каменный пол. Один раз. Громко.

Игла обернулась.

Молчун стоял в пяти шагах от неё. Высокий, нескладный, с потёртым журналом, зажатым под мышкой. Его лицо было пустым, как всегда. Но руки говорили. Резкие, яростные жесты. Ладонь ребром от себя. Уходи. Отсюда. Сейчас.

Игла хмыкнула тихо, сквозь зубы.

— Молчун-Молчун, — она покачала головой. — Клану хватит одного юродивого. Второй ни к чему.

Она шагнула ко мне. Наклонилась к прутьям моей клетки. Я чувствовал запах, горькие травы, пот, что-то химическое и едкое.

— Послуш-шай сюда, Падаль, — прошипела совсем тихо. — Сломленный дракон остаётся-с-с сломленным. Покорным. Предсказуемым. Инструментом. А твой зверь?

Она кивнула в сторону дрейка.

— Твой зверь с волей. С-с гордостью. С территорией. Такой завтра решит, что ему не нравится-с-с новый хозяин. Послезавтра откажется-с-с лететь. А через неделю скинет всадника со спины и улетит к хреновой матери. Или прос-сто раздавит того, кому должен подчиняться.

Её глаза сузились.

— И когда это случится-с-с, а это случится-с-с, Грохот поймёт. И Пепельник поймёт. Что твои фокусы-с-с, это порченый товар. Нестабильный. Опасный. Только я этого ждать не собираюсь-с-с.