Книга Системный Кузнец XII, страница 91 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Мы… — начал Гуннар и запнулся.

Голос у него стал плоский. От прежнего рокочущего баса не осталось почти ничего, только хрипотца на нижних нотах.

— Мы знакомы, добрый человек?

— Гуннар⁈

Это рявкнул Брок у меня за плечом. Мужик шагнул ближе, заглянул мне через плечо, и старик чуть наклонил голову, разглядывая того, кто крикнул. Глаза у Гуннара расширились медленно, как будто он поднимал из-под воды что-то тяжёлое и не сразу узнавал.

Брок встал справа от меня.

— Гуннар, мать твою! Неужто ты, чертяга⁈

Седой клок на лбу у Брока подскочил, усы стали торчком. Он шагнул вперёд и обеими ладонями ухватил Гуннара за плечи, словно хотел убедиться, что не призрак.

— Брок, угомонись. — Я положил ладонь ему на предплечье. — Полегче.

Брок меня не услышал. Тряхнул Гуннара несильно, но крепко, и вгляделся ему в лицо снизу вверх.

— Вот те раз, а! Вот так встреча, старина! Кузнец, а кузнец, как же тебя потаскало! И не признать совсем!

Гуннар стоял, мялся под этими руками, переводил взгляд то на меня, то на седого. Растерянный, как мальчишка, которого окликнули с непривычной стороны.

— Брок? — выговорил тихо.

— А кто ж ещё, дрын тебя подери! Брок я, Брок! Охотник, что у Йорна под рукой ходил! Помнишь меня, старая ты развалина?

Старик молчал и не отвечал. Брок засмеялся, и в смехе была радость, но потом резко осёкся. Лицо у него потяжелело.

— Ах ты ж, твою за ногу. Забыл ведь, что на совете говорили. Что болен ты сильно.

Он чуть отстранился, всмотрелся в Гуннара уже иначе, тревожно разглядывая тёмные вены на шее и серые тени под глазами.

Я аккуратно снял его руки с плеч старика. Брок дёрнул взглядом в мою сторону, нахмурился было, но тут же сообразил, что перегнул, и отступил на полшага.

Гуннар снова посмотрел на меня и в этот раз увидел, как у него в зрачках начинает медленно собираться узнавание.

— Ты… — старик сглотнул. — Кай? Ты это, Кай?

Брови сошлись, голос дрогнул на втором слове.

Улыбка вылезла у меня сама, я даже не успел её придержать. За этот час со мной случилось столько всего, что я думал, ни на что человеческое сил уже не осталось. А вот поди ж ты.

— Я, мастер. Я это.

— Кай, — повторил он. — Кай.

— Да Кай, Кай это, старая ты развалина, — снова встрял Брок и снова заржал добродушно.

Гуннар не смеялся. Стоял серьёзный, взгляд тихий, какого у него никогда раньше не видел. У старого Гуннара в Оплоте глаза были злые и виноватые попеременно. Здесь же глаза смотрели смиренно и тихо, как смотрят люди, что многое перетерпели и больше не ждут от жизни ни хорошего, ни плохого.

— Вы… — начал он, — вы как тут…

Договорить не успел. Закашлялся. Кашель пошёл сухой, лающий, из глубины груди, и старика согнуло. Он упёрся ладонью в косяк сильнее, плечи затряслись. Я смотрел и видел, как у него на висках вздуваются те же тёмные жилки, что и на шее.

Кашлял долго. Брок рядом со мной поджал усы.

Когда приступ начал стихать, Гуннар вытер ладонью губы. Глянул на ладонь, быстро опустил руку, но я успел заметить тёмное на пальцах.

— Мастер Гуннар, — сказал я мягко. — Знаю, ты нездоров. Давай зайдём в дом, не дело тебе на пороге стоять. Я всё объясню, как смогу. И спросить хочу.

Старик кивнул не сразу. Поднял на меня глаза, и взгляд прояснился ещё больше.

— Кай, — повторил он в третий раз, и теперь в имени звучало то, чего услышать уже не надеялся — узнавание и тихая радость.