Книга Системный Кузнец XII, страница 117 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Октавио смотрел в землю. Под скулой у него подёргивалась жилка.

Вальмонте кашлянул, оглянулся по сторонам. Зевак в улочке прибавилось, наверху заплакал ребёнок, ниже у поворота загудели мужские голоса. Магистр шагнул ко мне, придержал за плечо и заговорил вполголоса.

— Не дёргайся, парень. Спокойно. — Повернулся к Октавио: — Магистр, возьмите старика в лазарет. Этого рыжего вашего к нему и приставьте. Он сейчас в зале с алхимиками никому не нужен, его туда и не подпустят по молодости. Пусть займётся делом. А я в долгу не останусь, считайте это моей личной просьбой. Если северная зараза у нас и в самом деле какая-то новая, лучше распознать её на одном случае, чем потом на десяти. Это и вам в записи польза, и нам всем спокойнее.

Октавио кивнул сухо.

— Хорошо. Дойду до Цитадели, пошлю людей. Старика заберут в лазарет, к нему приставлю ученика. Если случай покажется ему сложным сверх его разумения, отрядим кого постарше. Большего не обещаю, Кай. Хворь незнакомая, и ни за выживание, ни за способ лечения никто не поручится.

— Этого довольно, мастер Октавио. Благодарю. И вам, магистр.

Вальмонте кивнул.

— Топай, парень. Работа не ждёт.

Я кивнул обоим и пошёл обратно.

По пути голову занимало одно — сколько ни строй из себя независимого, всё равно в нужный час идёшь и просишь у тех, кто выше. Кланяешься, подбираешь слова, ищешь те, что упадут в правильное место. На секунду пожалел, что не лекарь, что в моих руках с виду много, а в этом конкретном вопросе ровно ничего: молот лежит, наковальня готова, угли горячие, а с тюфяком в комнате я бессилен, как любой мужик, который смотрит на больного и не знает, в какую сторону шевельнуться.

Ладно. За спрос денег не берут. Главное, чтоб Алекса прислали — этот парень с того конца ниточки потянет, я в нём уверен. В Алекса я и правда верил больше, чем в любого здешнего лекаря, потому что знал, как он работает: возьмётся — будет рыться, как крот в земле, пока не нащупает корень. Спать перестанет, есть забудет. Из этого крота когда-нибудь выйдет великий целитель.

У двери я постоял секунду, отдышался и вошёл.

Гуннар лежал в той же позе, в какой я его оставил — на боку, ноги поджаты, голова откинута. Глаза открыты, смотрят в одну точку над балкой. Грудь поднималась раз в десять-двенадцать секунд, и почти сразу опадала. Пот на лбу подсох тонкой соляной дорожкой. Тёмные жилы на шее не пульсировали, а стояли ровными шнурами, и это казалось страшнее, чем когда они ходили.

Я опустился на табурет рядом и положил пальцы старику на запястье. Сердце под кожей толкнулось, замолчало, толкнулось снова. Ритм неровный.

— Мастер Гуннар?

Сказал тихо, сам не понимая, зачем: ни ресница, ни уголок рта не дрогнули.

Просидел минут пять. Один раз показалось, что пауза между вдохами затянулась, и в горле встал ком, но потом грудь снова поднялась.

Поднялся. Тяжело, оказывается, когда сделать ничего не можешь, а сидеть надо.

В кузне Ульф стоял у наковальни, лицом к двери, чуть боком, как я ему и велел — охранял в буквальном смысле.

— Кай! Гуннар как, живой?

— Живой, старина. Лежит без памяти. Сейчас придут люди из Цитадели, заберут его в лазарет. Алекса к нему приставят.

— Алекс хороший. Алекс умеет.

— Слушай. Пока не пришли — посиди с ним. Смотри, чтоб дышал. Если перестанет или захрипит совсем нехорошо, зови меня сразу.