Книга Системный Кузнец X, страница 122 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

БУМ!

Полет оборвался через шесть или семь метров. Я на всей скорости влетел в твердое каменное дно, жестко приложившись ногами и завалившись на бок, выбивая из легких остатки воздуха.

Сверху на голову и плечи секундой позже посыпалась едкая каменная крошка — остатки разъеденного нароста. Следом стуком шлепнулся мой кожаный мешок с инструментами. Я лежал на боку, втягивая горячий воздух. Прямо перед лицом болталась сброшенная веревка — конец змеился по полу, значит, длины хватило даже с приличным запасом. Чуть в стороне валялся факел, обмотка которого едва заметно тлела тусклым красноватым пятнышком.

Я пошевелил ногами, затем руками — боль, разливающаяся по ушибленным суставам, но всё на месте. «Железный Каркас» и прокованное тело шестой ступени отработали как надо — после такого падения обычный человек собирал бы переломанные кости по кускам.

— Так… вроде бы цел, — глухо прохрипел и, опираясь ладонями о горячий камень, медленно поднялся на ноги.

Протянул руку, подхватывая за древко валяющийся факел, но стоило только поднять его, как поток воздуха сбил хрупкое тепло — красный глазок уголька мигнул и окончательно потух.

— Вот же черт… — вырвалось сквозь зубы.

Темнота сомкнулась мгновенно, такая плотная, что хоть ножом режь. В этой чернильной пустоте не было видно ни черта. Я шагнул в сторону, пытаясь вспомнить, куда именно упал мешок. Присел на корточки и принялся шарить руками по шершавому, усыпанному шлаком полу. Спустя мгновение пальцы нащупали грубую кожу.

Теперь нужно расстараться и разжечь эту дрянь заново. Я выудил из кошеля кремень, а из мешка жалкий комок сухого розжига. Кое-как, ориентируясь исключительно на ощупь и мышечную память, ударил камнем о кресало. Искры брызнули в темноту. Чирк. Чирк. На третьем ударе труха неохотно задымилась. Я торопливо прижал тлеющий комок к смоляной обмотке факела.

Огонь занялся. Факел зашипел, выплюнул едкий дым, но всё-таки загорелся. Правда, толку от него было немного — пламя вышло тусклым. Жидкий и дрожащий желтый свет едва выхватывал из мрака пару шагов вокруг меня.

Я закинул мешок за спину, поправив жесткие кожаные лямки так, чтобы они не стесняли движений. Веревка сиротливо свисала из чернильного зева над головой, ее хвост змеился по горячему камню.

«Так, веревка пусть тут и висит, — мрачно подумал я, разглядывая уходящий наверх отвесный колодец. — Очень надеюсь, что смогу по ней подняться обратно, когда придет время».

Оставив страховку в покое, поднял чадящий факел повыше и принялся внимательно осматриваться. «Зрение Творца» откликнулось мгновенно, накладывая на полумрак тусклую аналитическую сетку. Система принялась методично сканировать породу — одно, другое, третье, отсеивая пустой базальт и глухие пласты.

Я сделал несколько осторожных шагов вперед, спускаясь в естественное углубление. Пространство здесь расширялось, образуя нечто вроде обширной подземной пещеры. Спертый воздух гулял свободнее, хотя от этого не становился холоднее. Пройдя еще немного, я наткнулся на небольшой неровный проем — узкий зев, ведущий дальше в недра вулкана.

Подошел вплотную. Стены здесь разительно отличались от той отполированной паром мышеловки, по которой я катился вниз. Порода перестала быть гладкой — теперь она была шершавой, ноздреватой и явно слоистой. Я поднес тусклый огонь факела к самому камню, осматривая неровные, крошащиеся пласты, характерные для зоны контакта разных пород.