Книга Системный Кузнец IX, страница 18 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

В углу кто-то громко икнул.

— Человек тот был наш предок — первый рыбак! — Доменико ткнул пальцем в потолок. — Он нашел себе девчонку — может, с той стороны холмов прибилась, а может, из пены морской вышла — и от них пошла деревня! А Зверь просыпается раз в поколение, чтобы посмотреть на своих детей! Понять, достойны ли мы его дыхания!

Я скользнул взглядом по залу, ища причину этого представления. Доменико любил травить байки, но обычно ему хватало пары слушателей. Сегодня он выступал перед кем-то конкретным.

И я нашел его — за отдельным столом у стены, чуть в стороне от общей свалки, сидел человек. Вокруг него образовалась странная пустота — зона отчуждения шириной в полтора локтя. Рыбаки теснились, толкались локтями, но никто не смел сесть рядом или задеть его стул.

Чужак сидел расслабленно, закинув ногу на ногу, и крутил в пальцах бокал с вином — не местным кисляком, а чем-то темным и густым, судя по тому, как жидкость оставляла маслянистые следы на стекле.

Мой взгляд мгновенно разобрал его на детали. Шелковая куртка темно-бордового цвета — такое не носят в рыбацких поселках — соль сожрет ткань за неделю. Тонкая, дорогая работа. Сапоги. Я чуть прищурился. Кожа была матовой, с характерным зернистым узором. Песчаный демон — южная тварь, обитающая в пустынях за Валь-Ардором. Шкура одной такой особи стоит столько же, сколько «Ласточка» Доменико вместе со снастями.

На мизинце левой руки поблескивал массивный перстень с черным камнем.

Лицо у него было городским — худощавое, с аккуратно подстриженной эспаньолкой и черными волосами, зачесанными назад так гладко, что они казались лакированными. Но главное — глаза. Темные, с длинными ресницами, смотрели на беснующегося старика с прохладным интересом.

Так смотрят на забавную зверушку в клетке или на уличного актера, который ломает комедию за медяк.

«Столица, — понял сразу. — Не Мариспорт — там купцы богатые, но суетливые. А в этом порода чувствуется.»

Гость поднес бокал к губам, сделал маленький глоток и едва заметно улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз.

— И вот теперь — сорок пять лет прошло! Срок! — орал Доменико, не замечая или не желая замечать этой улыбки. — Он проснется! И если какой-то… — старик запнулся, ища слово пообиднее, — какой-то напомаженный хлыщ из Столицы воткнет в него гарпун раньше нас — это будет позор! ПОЗОР на наши седые головы!

Зал загудел. Энрике «Щегол», сидевший неподалеку, хлопнул ладонью по столу:

— Верно говоришь, Угорь! Наш зверь — наша добыча!

— Да куда там столичным! — поддержал кто-то из темноты. — Они ж весла в руках держать не умеют, только монеты считают!

Я добрался до дальнего угла, где стоял маленький, шаткий столик, который обычно никто не занимал из-за сквозняка от двери. Сел, прислонившись спиной к стене. Хорошая позиция: спина прикрыта, зал как на ладони.

Напряжение висело в воздухе, как грозовая туча. Рыбаки хорохорились, подбадривали старика, но я видел, как они косятся на столичного гостя. В их браваде сквозил страх — мужики понимали: этот человек в шелковой куртке здесь не просто так. И сапоги из демона носят не те, кто боится замочить ноги.

Гость почувствовал перемену в настроении зала, медленно поставил бокал на стол.Улыбка на лице стала чуть шире, но от этого сделалось только холоднее. Он скользнул взглядом по толпе, и на долю секунды его глаза встретились с моими.