Книга Системный Кузнец IX, страница 102 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Шорох за спиной заставил обернуться. Приказчик вернулся — лицо было непроницаемым, но в уголках губ затаилось злорадство. Он встал за прилавок, сложив руки на груди.

— Синьор Сальери сейчас занят, — объявил тоном судебного приговора. — У него важный гость. Аудиенция невозможна.

— Я подожду, — пожал плечами.

— Боюсь, это надолго, — парень позволил себе тонкую улыбку. — Возможно, час. Возможно, два. Хозяин велел передать, что вы можете ожидать, если угодно. Но… — он сделал паузу, окинув взглядом кресла, обитые кожей. — Лучше стоя. Мебель обита генуэзской телячьей кожей, она очень чувствительна к… уличной пыли.

Я посмотрел на него внимательно, на чистые манжеты и презрительный изгиб рта и почувствовал, как внутри шевельнулся тёмный и горячий комок. Время уходило, Брок мог исчезнуть. Иль-Ферро могло стать недосягаемым. А передо мной стоял мальчишка, который решил, что его бархатная штора важнее моей жизни.

Я медленно ухмыльнулся.

Глаза приказчика расширились.

— Стоя, говоришь? — тихо переспросил я. — Ну что ж, постоим.

Я сделал шаг, ещё один и обогнул массивный прилавок.

Парень растерялся — видимо, ожидал чего угодно, но не этого.

— Эй! — его голос сорвался на фальцет. — Вы куда⁈ Туда нельзя! Это частная…

Прошёл мимо него, как проходят мимо мебели. Тот дёрнулся было преградить путь, выставил руку, но я даже не замедлился. Просто шёл вперёд, к портьере, за которой скрывалась дверь. Моё плечо задело его совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы парня отшатнуло к стене, будто тот столкнулся со скалой.

— Синьор! Вы не смеете! Я позову стражу! — визгнул мне в спину.

Я не обернулся. Моя рука сжала ткань портьеры, рывок и бархат отлетел в сторону, открывая коридор и дверь в конце.

Коридор был коротким — всего три шага темноты. Ручка двери, отлитая в форме львиной лапы. Я не стал стучать. Вежливость осталась там, вместе с испуганным приказчиком.

Нажал на лапу и толкнул створку.

Комната оказалась меньше, чем ожидал. Это не роскошный кабинет для приёма вельмож, а рабочая нора дельца. Окон не было вовсе — стены занавешены гобеленами, поглощающими звук. Воздух стоял густой, пропитанный запахом горячего воска и чего-то сладковато-горького.

За столом, заваленным свитками и образцами стали, сидел Сальери. В руке держал бокал с вином, который замер на полпути ко рту. При виде меня его лицо сменило три выражения: искреннее изумление, вспышку гнева и ледяную маску расчёта.

Напротив торговца в глубоком кресле сидел гость. Я видел его вполоборота. Широкие плечи скрывал длинный халат странного кроя — плотная синяя ткань, похожая на бархат, расшитая золотой нитью. Узор был незнакомым: ломаные линии, треугольники, круги. На голове — фиолетовый тюрбан. Кожа рук на подлокотниках была тёмной, с медным отливом.

Когда взгляд скользнул по фигуре чужестранца, Внутренний Горн внизу живота тревожно пульсировал. Система мигнула на периферии зрения, выбрасывая предупреждение, которое я едва успел прочесть:

[Внимание! Зафиксировано аномальное тепловое излучение.]

[Источник: Биологический объект. Плотность Ауры: Высокая.]

От гостя исходил жар.

Сальери медленно опустил бокал на стол.

— Кай, — произнёс сквозь зубы. Голос был тихим, но жестким. — Я занят. Подожди снаружи.

Не просьба, а приказ человека, который привык, что его слово — закон в этих стенах.