Книга Системный Кузнец VII, страница 72 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Нельзя в деревню, Ульф, — голос дрогнул. — Там… там пусто, только тела и пепел. Даже если она восстановится — нельзя, нас там найдут.

Снова тишина. Я почти чувствовал, как Ульф переваривает эти слова.

— Жалко, — наконец сказал детина тихо. — Ульфу нравилась деревня.

Мне тоже нравилась эта чёртова деревня, где я был никем — сиротой, пустышкой, мальчиком на побегушках у пьяницы-кузнеца, но это была моя деревня.

— Найдём своё место, — сказал вместо этого. — Своё собственное, просто сейчас будет трудно.

Сглотнул, собираясь с духом.

— Очень трудно, Ульф. Понимаешь?

Снова тишина, а потом неожиданно тёплые слова:

— Ульф не боится.

Я замер.

— Если Кай рядом — Ульф не боится. Кай как старший брат. Брик так говорил: «Кай — наш старший брат». Значит, Ульф должен слушаться.

Горло перехватило спазмом, и почувствовал, как что-то горячее защипало глаза.

Старший брат. Вспомнил Брика — маленького, чумазого, с широкой улыбкой. Мальчика, которого похоронил в мёрзлой земле Оплота. А теперь Ульф — огромный ребёнок с разумом десятилетнего, который верит мне так, как не верил никому в жизни.

«Я не смог защитить первого младшего, — подумал с горечью. — Смогу ли защитить этого?»

Но вслух сказал другое:

— Ладно. Тогда вперёд.

Мы поползли дальше — к лунному свету, которого ещё не было видно, но который обязательно должен появиться впереди. Проход становился всё уже с каждым метром, стены сжимались, будто каменная пасть медленно смыкала челюсти. Я полз на животе, отталкиваясь локтями, и чувствовал, как холод камня пробирает до костей сквозь слой одежды.

Тоннель превратился в узкую щель, в которую едва пролезал взрослый человек, а Ульф был далеко не просто взрослый по габаритам.

— Тесно, — донеслось сзади. — Ульфу очень тесно.

Слышал, как великан сопит, как скрежещет огромное тело о камни. Звук раздираемой ткани — это шуба, не выдержавшая давления стен.

— Потерпи, — прохрипел я. — Должен быть выход.

Должен быть. Родерик говорил о тайном ходе, он не мог закончиться тупиком. Пальцы нащупали что-то впереди — дерево, старое и склизкое от сырости. Дверца.

Я подтянулся, упёрся ладонями в шершавую поверхность — маленькая, обитая ржавым железом, покрытым инеем. Щель между дверцей и косяком забита льдом и снегом, который просочился снаружи и застыл намертво.

— Есть! — выдохнул я. — Нашёл выход.

Толкнул плечом, но дверца не шелохнулась. Толкнул сильнее, вкладывая вес тела.

Ничего.

Ударил кулаком — боль прострелила костяшки, но дерево даже не скрипнуло. Петли вмёрзли в камень, намертво спаянные с косяком ледяной коркой.

[ВНИМАНИЕ: Физические параметры ниже нормы.]

[Сила удара: 5 % от базового значения.]

[Рекомендация: Отдых и питание.]

— Чёрт… — выругался сквозь зубы.

Хотел бы ударить ногой, но в узком лазе не было места для замаха. Колено врезалось в боковую стену, вызвав вспышку боли.

— Кай? — голос Ульфа звучал встревоженно. — Что там?

— Дверь застряла, — ответил, стараясь не выдать отчаяния. — Замёрзла на морозе.

Снова ударил — раз, другой, третий — кулаки онемели от холода и боли. Дерево оставалось неподвижным, будто издеваясь.

Бессилие накатило волной — ещё несколько дней назад я мог разрубить хитин Падальщика одним ударом. Мог расплавить металл голыми руками, вливая Огненную Ци в заготовку. Мои кулаки светились оранжевым, и от них исходил жар кузнечного горна, а теперь я не мог открыть деревянную дверь.