Книга Системный Кузнец VII, страница 65 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Тяжёлая рука в перчатке вдавила меня в матрас. Родерик навалился сверху, фиксируя моё плечо.

— Тихо! — прошипел мужчина мне в лицо. — Тихо, дурак! Сорвёшься — убьёшь себя! И его убьёшь!

Я хрипел, глядя на него снизу вверх. Зрение затуманилось от боли, но видел его глаза.

— Они… не имеют… права… — выдавил я.

— Здесь нет права! — жёстко отрезал Родерик, не ослабляя хватки. — Здесь есть только сила и страх. У тебя сейчас нет силы — смирись с этим. Если хочешь спасти Гуннара, тебе нужна голова, а не эмоции.

Он держал меня, пока спазм не прошёл, а дыхание не выровнялось. Затем медленно отпустил и отступил на шаг, поправляя плащ.

— Я сказал всё, — голос стал сухим и официальным. Передо мной снова была безликая маска. — У тебя есть время до рассвета — думай.

Мужчина повернулся и шагнул к выходу.

— Завтра я приду за ответом или найду пустую койку.

Родерик вышел.

Дверь захлопнулась. Услышал, как снаружи провернулся ключ в замке. Затем — звук опускаемого засова.

Я остался один в темноте, разбавленной тусклым светом лампы.

Я лежал в темноте, глядя на закопченный свод потолка. Родерик ушёл, забрав с собой запах гари и призрачную надежду на справедливость — осталась только тишина и холод.

Чёрт, какой же здесь холод.

Раньше, когда Внутренний Горн работал на полную мощность, я мог бы спать на снегу. Тело было вечным двигателем, перерабатывающим Ци в тепло. Теперь же, когда каналы пусты и хрупки, холод пробирался под больничную рубаху, впивался в кожу ледяными иглами. Чувствовал себя остывающей заготовкой, которую кузнец забыл на морозе. Самое страшное состояние для металла — неравномерное остывание — от этого рождаются внутренние трещины, которые не видны глазу, но ломают клинок при первом же ударе.

Сжал кулак под одеялом, и пальцы отозвались дрожью.

Перед глазами мигнуло системное окно.

[СТАТУС: Критическая слабость]

[ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: 35.2°C (Падение). Рекомендация: Внешний источник тепла.]

[Внутренний Горн: ОТКЛЮЧЕН (Принудительная блокировка).]

— Шлак… — выдохнул в пустоту — пар изо рта был едва заметен.

Слух, обострённый неделей комы и отсутствием других раздражителей, выхватывал звуки из коридора. Сквозь толстую дверь доносилось шарканье сапог, звон пряжек и приглушенные голоса. Обычные парни из гарнизона, которых поставили стеречь опасного мальчишку.

— … видал рожу Капитана? — голос был сиплым, словно говоривший недавно простудился. — Чернее тучи вышел — плохой знак.

— Да уж, не к добру, — отозвался второй. — Говорят, пацан-то этот… того. Нечистый. Ты видел, как он на стене полыхал? Ганс божился, что у него глаза горели, как у демона. Может, и правильно, что его заперли — кто знает, что в него вселилось в Бездне.

— Демон не демон, а тварь он помог завалить своим мечом, — буркнул первый. — Если б не он, мы бы сейчас в кишках у Матери Глубин переваривались.

— И что с того? — вступил в разговор третий голос. Видимо, старший смены. — Барон новый, порядки новые. Сказано, в расход — значит, в расход.

— Жалко парня, — молодой голос дрогнул. — Несправедливо это.

— Справедливость? — старший сплюнул, услышал влажный шлепок о камень. — Очнись, дурень. В Нижнем городе люди мрут пачками. У меня у самого тётка вчера кровью харкать начала. Гниль никого не щадит. А нам жалование обещали удвоить, если тихо всё пройдёт. Мне семью кормить надо, лекаря оплачивать, так что заткнись и стой смирно. Своя рубаха, знаешь ли, ближе к телу.