Книга Системный Кузнец VII, страница 132 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— И правда, — сказал холодно, делая шаг назад. — Не мое.

Посмотрел на Томаса, который наливался спесью.

— Но если хочешь зваться «знатным», парень, начни с того, чтобы не бить тех, кто сдачи дать не может. А то выглядит жалко.

Развернулся, собираясь уйти — хватит на сегодня «местной культуры».

— Стоять! — окрик парня хлестнул по спине.

Остановился, но не обернулся.

— Думаешь, самый умный? — голос Томаса сочился ядом. Тот шагнул ко мне, чувствуя себя хозяином положения. — Я слышал, как твой усатый дружок в таверне языком чесал. О героях каких-то, о Пределе… Складно поёт. Слишком складно для простого бедняка.

Я медленно повернул голову. Парнишка ухмылялся.

— А знаешь, бродяга… Может, стоит проверить вашу подорожную грамоту? Мой отец — большой человек в Арденхольме. Одно слово — и сюда пришлют настоящий отряд, а не деревенских олухов. Перетряхнут вашу повозку до последней щепки.

Угроза повисла в воздухе — он, кажется, не блефовал. Может и трус, но с влиянием — самый опасный вид.

Смотрел на него и думал: «Если бы у меня была Ци, ты бы уже лежал лицом в грязи и молил о пощаде». Но Ци не было, силы тоже — только усталость. Да и если быть честным, вряд ли бы я устраивал разборки даже с Ци в крови.

— Проверяй, — ответил ровно, глядя в переносицу. — Грамота в порядке, печать настоящая. А если тебе, «знатный человек», нечем заняться, кроме как за чужими бумажками бегать да девок по углам зажимать… — пожал плечами. — Найди себе дело по душе — может, желчи поубавится.

Томас скрипнул зубами — нечем ответить на спокойствие.

— Ты еще пожалеешь, что открыл рот, — процедил парень.

Взгляд метнулся к Лизе, которая стояла ни жива ни мертва.

— А ты — дура деревенская, — бросил ей с презрением. — Даже не надейся. Надоела ты мне — ищи другого дурака, или вон, с этим оборванцем кувыркайся. Вы друг друга стоите.

Плюнул под ноги и быстрым шагом направился прочь, исчезая в темноте улицы.

Мы остались одни. Лиза сползла по стене, закрыла лицо руками и заплакала навзрыд.

Я стоял и смотрел на неё. Странное чувство… всего неделю назад был в аду. Видел, как люди умирают, сходят с ума, гниют, видел, как черная жижа поглощает Чёрный Замок. Видел Йорна перед тем, как тот прыгнул в Бездну — там каждый вдох был победой, а каждая минута жизни — даром.

А здесь…

Здесь трагедия — это когда смазливый мажор не захотел на тебе жениться. Пропасть между нами была огромной и непреодолимой. Чувствовал себя стариком, который смотрит на играющих в песочнице детей — их слезы казались ненастоящими, а боль игрушечной.

— Ну и чего ты ревешь? — спросил сухо, без сочувствия.

Лиза шмыгнула носом, размазывая слёзы по щекам ладонью. Посмотрела снизу вверх — с обидой и непониманием.

— Т-тебе легко г-говорить… — заикаясь, выдавила та. — Ты… ты просто сухарь, как Томас сказал — бродяга.

Я прислонился плечом к стене, глядя поверх её головы на силуэт теплиц вдалеке. Меня качнуло от усталости.

— Было бы о чём плакать, — бросил ей. — Там, откуда я пришёл, люди не плачут из-за того, что их гордость задели. Там люди хоронят детей, теряют дома. Там смерть ходит за тобой по пятам, дышит в затылок. Вот это — беда. А то, что смазливый павлин хвост распустил и другую курицу искать пошел — это счастье. Радуйся, что легко отделалась.