Книга Системный Кузнец V, страница 68 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Девушка замерла, держа белоснежную льняную рубаху. В её глазах мелькнула твердость.

— Это не просто одежда, Аш-Шариб. Это доспех — каждая складка должна лежать идеально. Торгрим заметит любую небрежность и будет искать слабость — не дай ему этого шанса.

Я сдался. Позволил одеть себя, как ребенка или куклу. Рубашка, жилет, тяжелый камзол… Кларисса застегивала каждую пуговицу, поправляла воротник, разглаживала складки.

Когда закончила, отступила на шаг, критически оглядывая работу.

— Вот теперь, — прошептала она, — ты готов. Иди. И не смей опускать глаза.

— Это было… очень необычно, ведь… — выдохнул я.

Язык чесался. Отчаянно хотелось вывалить всю правду. Сказать: «Ведь я не отсюда, а из другого мира, где нет магии, но есть стальные птицы и огненные колесницы. Я не мальчик — видел больше смертей, чем можешь представить».

Стиснул зубы.

Почему так хочется ей доверять? Это ненормально. Это химия? Магия? Или просто так устал быть одиноким волком в чужой стае, что готов открыть шею первой встречной, которая меня погладила?

Определенно чары.

— Что? — Кларисса склонила голову набок, глядя с внимательным интересом.

Заставил себя улыбнуться.

— Ничего… Просто, как ты сама заметила, я ведь обычный деревенский мальчик — не привык к такому уходу.

Посмотрел на неё с вызовом.

Но Кларисса не усмехнулась.

— Мальчик есть муж, — тихо произнесла, глядя сквозь меня. — Муж есть старец. Старец есть бессмертный дух. Природа жизни относительна, Аш-Шариб. В малом семени спит огромное дерево — ты еще поймешь.

Хитро улыбнулась, и в глазах блеснул тот самый огонек, от которого снова застучало сердце.

Я глубоко вздохнул, опуская взгляд, собирая остатки разума в кулак — хватит философии.

— Готов, — поднял голову. — Веди к Торгриму, девушка-загадка.

Кларисса смотрела на меня еще пару секунд, словно проверяя броню на прочность. Затем кивнула.

— Вещи оставим здесь — слуги отнесут их в твою комнату.

Развернулась, шурша шелком, и направилась к двери. Я двинулся следом.

Мы покинули купальни и углубились в лабиринт Черного Замка.

В этот раз шли не по служебным переходам, а по парадной части. Широкие коридоры, освещенные не масляными лампами в дорогой оправе. На стенах висели гобелены, изображающие охоту на чудовищ и битвы древности, а пол устилали ковры, глушившие шаги.

Пахло не камнем и сыростью, а воском и старой кожей.

Поднялись по винтовой лестнице в Восточное крыло — охрана стояла у каждой двери. Гвардейцы в черных латах, с гербом Барона на груди, провожали настороженными взглядами, но Кларисса шла с такой уверенностью, что никто не смел остановить.

Наконец, остановились перед массивной двустворчатой дверью, украшенной резьбой в виде переплетенных корней и молотов. У входа застыли два воина, но не баронские — одеты в серые плащи и кожаные доспехи, а на щитах выбит символ Каменного Кулака — личная гвардия Торгрима.

— Мы пришли, — тихо сказала Кларисса. — Дальше ты сам.

Я осторожно потянул массивную бронзовую ручку — дверь поддалась бесшумно, словно смазанная маслом, открывая вход в логово Торгрима.

В комнате царил полумрак. Тяжелые портьеры на окнах были плотно задернуты, отрезая мир снаружи. Свет давали масляные лампы в изящных кованых подставках вдоль стен и огромный камин, в котором дрова пожирали языки пламени.