Книга Системный Кузнец V, страница 39 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

В его басу зазвучал детский восторг, жутко контрастирующий с размерами и шрамами.

Мастера переглянулись — все взгляды сошлись в одной точке — на старике Хью.

Ворчливый мастер стоял в проеме ниши, продолжая маниакально полировать какую-то бронзовую деталь. Казалось, происходящее того не касается.

— Хью… — тихо позвал Брандт.

Мужик медленно поднялся и двинулся к старику, как хищник, почуявший добычу.

— А? — отозвался старый мастер, не поднимая головы.

— Твои каналы… — оружейник навис над ним. — Знаю, что ты сжег их к бесам во время того эксперимента с Жидким Огнем — не можешь проводить энергию наружу. Но Ядро-то цело?

Брандт говорил с извращенной смесью пренебрежения и надежды.

— Может, всё-таки сможешь отщипнуть от него кусок? А? Не зря же ты полжизни угробил на медитации. Хоть под конец послужишь делу, старая развалина.

Тишина в зале стала плотной, как вата — все ждали ответа.

Хью замер, тряпка в руках перестала двигаться. Старик медленно поднял голову и посмотрел на Брандта поверх толстых линз — в водянистых глазах не было страха, только усталость и презрение к Ржавому.

— Ты идиот, Брандт, — проскрипел седовласый. — Моё Ядро — это не буханка хлеба, от которой можно отрезать ломоть. После выгорания каналов оно окаменело — замкнулось само на себя, чтобы сохранить остатки жизни. Если попытаюсь его вскрыть, чтобы выпустить силу, оно не разделится, а просто взорвется — этот взрыв снесет не только меня, но и всё драгоценное «Горнило» вместе с этой скалой, так что ищи другого дурака.

Оружейник смотрел на старика со смесью ненависти и презрения — тяжело дышал, загоняя ярость вглубь себя, как пар в перегретый котел.

— Никчемный старый ублюдок, — прошипел мужик тихо, но в тишине зала каждое слово было отчетливо слышно.

Никто не возразил — все молчали, не смея перечить Ржавому Бесу. Для меня, воспитанного в уважении к сединам, это было дикостью, но здесь царили законы волчьей стаи.

— Бесы… Бесы… — забормотал Брандт, отворачиваясь от Хью и теряя интерес.

Мужик начал мерить шагами зал. Тяжелая вибрация от поступи расходилась по гранитному полу. Брандт метался, как зверь в клетке: то замирал, глядя в потолок, то сжимал кулаки, то бормотал проклятия.

— Хватит мельтешить, Брандт, — ледяной голос Серафины хлестнул оружейника. — Твоя истерика не родит мастера из воздуха — от тебя только голова болеть начинает.

Гигант метнул в женщину испепеляющий взгляд, но промолчал.

Я стоял, чувствуя себя странно лишним — казалось, роль сыграна. Я бросил мастерам идею, подсказал путь, и теперь большие дяди и тети решают, как быть. Никто даже не заикнулся о том, чтобы попробовать поднять свою стадию — для местных это за гранью фантастики. Каждая ступень здесь — годы крови и пота. Мой рывок через четыре ступени за месяц был не просто чудом, а аномалией.

Но смогу ли удержать этот темп?

Впереди — два великих барьера и Великий Порог перехода на стадию Пробуждения. Пробить их за неделю? Нереально, даже для меня.

Разве что Торгрим не врал.

Если старый лис знает «быстрый путь»… Но говорить об этом здесь я точно не буду.

Пока мастера грызлись, обсуждая, где достать сумасшедшего мастера-добровольца, я почувствовал, как от криков начинает раскалываться голова. Тихо скользнул обратно, в свою нишу.