Книга Системный Кузнец IV, страница 92 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

А сейчас, когда напасть подошла почти к самим стенам Чёрного Замка, когда деревни умирают, а шахты встают… Барон знал, что столичные делают: не шлют помощь, а смеются в шелковые платки, сидя в теплых залах Совета. Ждут, как стервятники, когда старый лев падёт, растерзанный шакалами.

Столица мечтает, чтобы Ульрих не справился, и хаос поглотил Предел. И тогда они, сияя доспехами, пришлют своих героев, лучших практиков Домов, элитные легионы, и «спасут» провинцию. Покончат с заразой и, под шумок, навсегда истребят его — барона фон Штейна. Сотрут имя из летописей, поставят наместника-марионетку, чтобы качать ресурсы напрямую.

— Не дождётесь, твари, — прохрипел мужчина в пустоту комнаты.

Этого фон Штейн никогда не позволит.

Его дети… При мысли о наследниках барон поморщился. Старший — пьяница и бабник, младший — мягкотелый книжный червь, дочь — интриганка с куриными мозгами — мужик их терпеть не мог. Иногда барону казалось, что природа посмеялась над ним, вложив стальную кровь в рыхлые сосуды. Но они — всё, что у него есть, какими бы никчёмными идиотами ни были, дети — это Продолжатели, носители его семени и фамилии.

Ульрих фон Штейн после смерти будет жить в их крови и в каждом их вдохе — это единственный доступный акт бессмертия, личная победа над забвением.

Барон не позволит отобрать у себя вечность ни тварям из глубин, ни тварям из столицы.

А значит, справится с чумой сам, без помощи короля и без подачек Домов, чего бы ни стоило. Ульрих выжжет заразу калёным железом. Если понадобится — загонит в шахты и кузни каждого мужчину, женщину и ребенка, превратит провинцию в военный лагерь.

Для этого нужны решительные и жестокие меры, и он готов их принять. Рука, которая держит меч, не должна дрожать, даже если приходится отсекать собственную гниющую плоть.

Женщина рядом с ним зашевелилась, сонно перевернулась на другой бок. Тяжёлая шёлковая простыня медленно скатилась с её обнажённого бедра, открывая кожу цвета отполированного обсидиана. Она дышала часто и порывисто, грудь подрагивала. Должно быть, ей что-то снилось — может быть, жаркие пески родины, о которых та никогда не рассказывала.

Барон не выходил из покоев уже трое суток, утопая в пряном мареве похоти, алкоголя и забвения. Кларисса — кажется, так девушка назвала себя, когда её привезли. Хотя, духи только и знают, настоящее это имя или кличка для господ — впрочем, какая разница? В последние дни только в молчаливой покорности рабыни и жарких объятиях мужчина находил хоть какое-то утешение от головной боли, называемой властью.

Она — хрупкая и изящная, ниже Ульриха почти вдвое, словно статуэтка из чёрного дерева. И он — огромный, покрытый шрамами и седой шерстью. В прошлом — грозный воин и практик, чьё имя заставляло дрожать врагов, теперь же — стареющий лев, предпочитающий тень и мягкие подушки бесконечной войне. Барон наслаждался величием и теми днями, что остались, сжигая их в пламени выпивки и плотских утех.

Ну и что в этом, собственно, такого?

Всю жизнь фон Штейн бежал за новыми ступенями Закалки, рвал жилы ради прорывов на новые стадии, медитировал на ледяном ветру, пил горькие эликсиры… И ради чего? Эта бесконечная гонка утомляла до тошноты — в какой-то момент просто остановился, сказал себе: «Хватит». Силы, которые накопил, было достаточно, чтобы проломить череп любому заносчивому юнцу или перекусить хребет медведю, а большего было и не нужно.