Книга Системный Кузнец IV, страница 72 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Испортил… — прошипел ржавый гигант. — Испортил такую сталь своими неумелыми руками.

Мужик снова выстрелил в кузнеца адским взглядом, в котором даже с моего расстояния угадывались багровые огоньки. А затем…

…отбросил свою кувалду. Грохот падения заглушил остальные звуки. Брандт перехватил топор двумя руками: одной — за обух, другой — за приваренный шип.

Гигант напрягся — тело налилось каменной тяжестью, превратившись в скалу. Вены на лбу и шее вздулись чёрными жгутами, кожа потемнела, а затем этот монстр сделал мощное движение на излом.

Звук разрываемого металла был коротким, сухим и страшным, как выстрел. Шип, который должен был пробивать латы, просто отломился. Брандт держал в одной руке изуродованный топор, а в другой — кусок железа.

Все в цеху вздрогнули. Я буквально почувствовал, как сердца полусотни человек пропустили удар, а потом забились в ритме ужаса.

— Зверь… — прошелестело рядом.

— Бес…

— Сегодня всем прилетит, — в панике зашептал кузнец за соседним горном. Я повернулся — мужичок лет пятидесяти, с маленькими усиками и жилистыми руками, смотрел на меня перепуганными глазами, в которых читалось отчаяние. — Всем хана…

Я сглотнул. Бедные мужики — жили себе в своих деревнях, ковали подковы, растили детей… и тут это дерьмо. Острая игла ярости пронзила тело — Огненная Ци, почувствовав несправедливость, взревела, требуя выхода, желая прямо сейчас вмешаться и снова помериться силами с этим существом, доказать, что огонь сильнее камня.

Сделал медленный выдох, стравливая внутренний жар и унимая бушующую стихию. «Тихо. Не сейчас». Плечи опустились, тело расслабилось. Нет, драка здесь не поможет — нужно действовать иначе.

Просто дождаться, когда этот монстр увидит мою работу.

Посмотрел на Ульфа — глаза великана были на мокром месте, губы дрожали. Весь этот стресс, крики и бесчеловечная жестокость давили на его детскую психику, как молот на стекло.

— ПЯТЬ ПЛЕТЕЙ! — проорал Брандт, швырнув обломки топора на пол. — И ПЕРЕДЕЛАТЬ! До утра не выйдешь отсюда, пока не сдашь норму!

Яростный рык прокатился по цеху, заглушив все звуки. Я вновь бросил взгляд к первому горну — кузнец понуро опустил голову и, шаркая, вышел на площадку перед ступенями на видное место и развернулся. И я узнал его — это «Бульдог», тот самый мужик с уставшими глазами и обвисшей кожей, с которым утром разговаривал в казарме — тот, кто предупреждал о правилах. Теперь правила настигли его самого.

Йорг Бык стоял неподалёку — в руке толстая рукоять, к которой крепился хищный хвост плетёной кожи. Бригадир невозмутимо вытер лоб тыльной стороной ладони и подошёл к кузнецу сзади — лицо непроницаемо, как маска палача.

Бедолага молча задрал пропитанную потом рубаху, обнажая спину — губы шевелились, шепча молитву или проклятие.

Бык приподнял инструмент повыше, примериваясь — что-то тихо сказал кузнецу, а затем с чудовищной резкостью опустил руку.

Прозвучал сперва свист, затем щелчок.

Звук удара был тошнотворным и мокрым — видимо, кожа лопнула. Кузнец зашипел, глаза полезли из орбит, пот ручьём хлынул по лицу, тело дёрнулось.

Ещё удар — бригадир не жалел мужика, вкладывал в замах весь вес корпуса.

«Вот же сука, — подумал я, чувствуя, как во рту появляется привкус гнева. — Хорош бригадир, ничего не скажешь».