Онлайн книга «Системный Кузнец IV»
|
Это длинный зал, вдоль стен тянулись ряды грубых столов и лавок, отполированных тысячами локтей. Окон не было, только чадящие факелы — воздух тяжёлый, пахло кислой капустой, варёным салом и прелым хлебом. На раздаче стояли угрюмые поварята с черпаками. Еда была под стать месту: миска серой похлёбки, в которой плавали куски жира и неопознанные овощи, и ломоть тёмного хлеба. Скудно, безвкусно, но сытно — топливо для машин из плоти. Ели в основном молча, уткнувшись в миски. Лишь изредка тишину нарушал стук ложек или хлюпанье, но я сразу почувствовал: здесь что-то не так. Мужики не просто молчали, а косо поглядывали друг на друга, прикрывали миски руками, словно боясь, что у них отнимут кусок. Напряжение висело в воздухе. Хотелось встать и заорать: «Какого чёрта, мужики⁈ Мы же все в одной лодке! Мы делаем одно дело! Давайте держаться вместе!» Для меня, привыкшего к пожарному братству, где каждый готов прикрыть спину товарища, эта атмосфера волчьей стаи была дикой. Здесь все презирали друг друга и, кажется, себя тоже. Иногда до слуха долетали злобные шёпотки: — … слыхал? Старый Берн снова к Брандту бегал, жопу лизал. Говорят, хочет выпросить место в «Горниле». Тварь… — … да куда ему, руки-крюки. А вот Рыжий Хорг… он точно метит. Видел, какой клинок вчера сдал? Говорят, сам Брандт кивнул. — … говорят, в «Горниле» мясо дают каждый день. И вино… — … подсидит он кого-то, точно подсидит. Лишь бы не меня… — … а этот новенький… тоже, небось, метит… слишком дерзкий, щегол, а уже в смену поставили… Всё стало ясно — это не просто неприязнь, а крысиная гонка, борьба за выживание. Борьба за то, чтобы выбраться из ада наверх, в мифическое «Горнило», где, по слухам, текла совсем другая жизнь. Пока я механически жевал безвкусную похлёбку и слушал ядовитые шепотки, взгляд то и дело возвращался к Гуннару. Старик сидел у стены, в тёмном конце стола, ссутулившись над миской — мужик не участвовал в разговорах и не огрызался. Он был тенью самого себя. Видимо, гордость была растоптана тем, что я — его бывший подмастерье, увидел его унижение, и как мастер молча сносит плевки в лицо. Что ж… Я попробовал, сделал всё, что мог — мотивировал, говорил, пытался пробиться. Но биться головой о каменную стену бесконечно невозможно — если в нём что-то созреет — сам подойдёт. Пока нужно думать о себе. Покончив с едой, нас погнали в цех. Там, в багровом сумраке, уже сворачивались мужики ночной смены — измождённые, чёрные от сажи, многих из которых уже запомнил по вчерашним угольным рейсам. — ПЕРЕСМЕНКА! — проревел голос в глубине адского пекла. Человек пятьдесят сбилось в кучу на широком каменном уступе, ожидая сам не знаю чего. И тут, из клубов дыма и жара, вышла фигура. Это был не простой кузнец — мужик не покрыт потом и грязью, как мы. Одежда — добротная кожаная безрукавка, чистая рубаха — говорила о статусе. Огромный, квадратный мужик с бычьей шеей и бритой головой. Как я понял, это и есть «Бык» — бригадир дневной смены. Тот неспешно подошёл к краю уступа и встал перед нами, широко расставив ноги. Окинул строй оценивающим взглядом прищуренных глаз, лениво пережёвывая какую-то деревяшку в зубах. — Ну что, доходяги? — прогудел мужик, голос перекрыл шум цеха. — Новая смена — новый бой за победу нашей славной провинции над чёрной нечистью! Сегодня вам, оборванцам, выпал подарок судьбы — шанс показать, что ваши руки растут не из задницы. |