Книга Системный Кузнец IV, страница 43 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Наша большая кузня! — проговорил радостно, словно ребёнок, которому пообещали замок.

— Именно, — улыбнулся, чувствуя облегчение.

Двинулись к главному проёму — гул нарастал с каждым шагом, превращаясь в рёв, сравнимый с шумом завода, где работают десятки станков и прессов. Звук бил по ушам, вибрировал в диафрагме, заглушая даже стук сапог. Едкий дым тут же ударил в глаза, запершил в горле запахом серы и калёного железа.

Но Огненная Ци отреагировала на этот ад иначе — встрепенулась, забилась внутри, словно щенок, встретивший хозяина. Я тут же начал глубоко дышать, жадно втягивая насыщенный энергией воздух, загоняя стихийную мощь в котёл.

Ульф старался держаться молодцом — шёл рядом, семеня огромными ногами, но больше не прятал взгляд и не вздрагивал. Молотобоец смотрел на страшное зрелище широко открытыми глазами, повторяя свой урок.

— Это — наше! — тыкал пальцем в сторону ревущих горнов. — И это! — указывал на сеть подвесных приводов и валов под потолком.

А я уже перестал обращать внимание на внешнее — почувствовал, как Огненная Ци сама, без приказа, хлынула в плечо, заполняя повреждённые каналы и меридианы. По травмированной кисти пробежал мелкий разряд — словно мурашки, когда кровь возвращается в онемевшую конечность. Не больно, а приятно — исцеляющее чувство.

Мне не терпелось окунуться в жар с головой, пойти в самое пекло, где концентрация Ци была ещё более густой.

Перед глазами, словно в компьютерной игре, бежали синие цифры — доли процентов в шкале «Закалка Тела» росли с пугающей скоростью просто от того, что стоял и дышал раскалённым воздухом. Внутри груди разлилось горячее чувство силы.

«Чёрт возьми! — ликовал про себя. — Да такими темпами возьму четвёртую ступень уже к завтрашней ночи!»

Эйфория тут же сменилась холодным душем реальности — если не вышвырнут в штольни раньше… Как буду работать одной рукой? Если этот рыжий демон прямо сейчас нагрузит какой нибудь нормой? Кстати, его нигде не видно — напряжённо всматривался в чадящий сумрак, пытаясь выхватить взглядом косматую фигуру.

Вдруг над цехом разнёсся вибрирующий звон, словно кто-то ударил по стотонному колоколу — звук перекрыл даже гул мехов.

И всё замерло.

Десятки кузнецов остановились, опустив молоты.

— Конец смены! Конец смены! — полетело над рядами

— Пересменка! Дорогу!

Я спустился на пару ступеней ниже, с интересом наблюдая за муравейником, при этом ни на секунду не прекращал внутреннюю работу — дышал глубоко и ритмично, загоняя Ци в резервы, как и обещал себе.

Кузнецы откладывали инструменты, убирали заготовки в ящики с золой, а с противоположной стороны, из чёрного прохода, вытекала река людей — новая смена, готовая встать к горнам.

Снизу вверх, продираясь сквозь пелену дыма и поток уходящих рабочих, поднялся невысокий старик. Жилистые руки, покрытые старыми шрамами — редкие седые волосы стояли дыбом, образуя ореол точь-в-точь как у Эйнштейна. Одет мужик в засаленную рубаху и чёрную от сажи безрукавку.

Дед подошёл вплотную и окинул цепким взглядом с ног до головы, словно прикидывал, на что я гожусь.

Мимо нас, шаркая ногами и кашляя, проходили кузнецы первой смены. Лица чёрные от копоти, глаза ввалившиеся, плечи опущены. Чуть позади, стараясь не смотреть в мою сторону и словно стыдясь, проплёлся и старик Гуннар, исчезая в проёме, ведущем в казармы.