Книга Системный Кузнец IV, страница 114 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Вновь с трудом поднял голову вверх, встречаясь с глазами Брандта.

— Я предупреждал тебя, парень, — произнёс гигант тихо.

В голосе могильный холод и какое-то извращённое сожаление — не о том, что убил человека, а о том, что теперь ему, возможно, придётся разгребать последствия. Наказание? Изгнание? Гнев барона? Я не знал — не мог с уверенностью сказать, что происходит в голове у этого психа.

Но неужели это… моя вина?

Мысль резанула острым ножом. Нет, старик сам сорвался, спровоцировал, но эти слова… «Я предупреждал»… Значит, если бы не я, если бы не дерзость, не эта чертова «революция»… Гуннар был бы жив.

Мысли путались, но камень холодил руку, а Ци Земли остужала сердце, сковывая эмоции броней. Огненная ярость была заперта, поэтому не чувствовал ни гнева, ни страха — только холодную пустоту и невозможность осознать, понять и принять.

— Смерть старика будет всегда на тебе, парень, — проговорил мужик очень медленно и весомо, вбивая каждое слово как гвоздь в крышку гроба старика. — Всегда на тебе. Живи с этим.

Мне не хотелось ничего отвечать — не было ни сил, ни слов, ни мыслей.

Лишь собрал остатки воли в кулак, оперся о колено и поднялся. Сначала на одну ногу, потом, пошатываясь, на другую. Брандт стоял передо мной стеной, массивная грудь вздымалась, как огромные меха. Я поднял голову и взглянул в глаза зверю — тот не пошевелил ни одним мускулом на лице, смотрел с ледяным безразличием.

А затем вдруг раздался громкий, булькающий кашель, похожий на лай старого пса.

Тут же по цеху пронеслись изумлённые ахи. Мужики засуетились за спиной Брандта, но я ничего не видел за тушей оружейника

— Гуннар! Гуннар, старик! — радостно и испуганно зашелестели голоса. — Живой… Живой, как есть!

— Давай, держись! Возвращайся! Дыши, старик, дыши!

Я замер, не веря ушам — всё ещё смотрел на Брандта, не смея отвести взгляд, тот глядел так же непроницаемо, а затем… лицо расползлось в издевательской улыбке, обнажив огромные зубы.

— Обосрался, щенок? — вкрадчиво спросил Брандт.

Наклонился ко мне.

— Неужели ты думал, что я стану рисковать всем? Своим местом? Расположением барона? Ради того, чтобы прикончить бессмысленное существо? Или чтобы просто наказать тебя?

Мужик рассмеялся, но без звука, только плечи тряслись.

— Ты — ничто. Пустое место. Грязь под моим ногтем. Но… грязь, в которой может быть крупица золота.

Голос стал жёстким.

— Ты поможешь мне создать Звёздную Кровь, вывернешься наизнанку, сожжёшь себя дотла, но найдёшь способ сварить этот проклятый сплав.

Оружейник придвинулся ещё ближе — почувствовал зловонное дыхание, в котором буквально ощущался вкус гнили, и прошептал мне на ухо:

— А затем… присвою всё себе. Всю славу. Всё, что ты сделал, и убью тебя. Медленно и больно. Ты нужен барону, как и мне, только для одного — сделать Звёздную Кровь. А потом ты канешь в бездну. Сгинешь, как и твой папаша. Никчёмный червь. А если ты ничем не сможешь нам помочь… то станешь не нужен ещё раньше. И тебя сошлют в нижние штольни, или отправят назад, в мёртвый Оплот, кормить своим тощим телом жуков. Ты меня понял, маленький мальчик Кай?

Затем мужик выпрямился, мгновенно нацепил маску строгого начальника.

— ЧТОБЫ ОСТАВШИЕСЯ ТОПОРЫ БЫЛИ У МЕНЯ СЕГОДНЯ К КОНЦУ СМЕНЫ! — гаркнул на весь цех, даже не оборачиваясь к мужикам.