Книга Системный Кузнец III, страница 76 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Ожидал, что командир прервёт, но Хенрик молчал, хоть и недовольно морщился.

И я продолжил — осторожно и без нажима, начал рассказывать всё, что знал: про хитиновый панцирь, который бесполезно рубить, про уязвимое брюхо. О том, что ни в коем случае нельзя сбивать строй, нужно держаться плечом к плечу, не подпуская их близко, и что боевая коса с крюком предназначена не для рубки, а для смертоносного удара — снизу чтобы подцепить и вспороть падальщикам живот.

Мужчины слушали, на лицах появилось сосредоточенное внимание.

Молчал и командир — напускная самоуверенность довольно быстро испарилась, сменившись оценкой. Чувствовалось, что мужчина боялся и за себя, и за семью, и за всех людей. А теперь, когда пошла жизненно необходимая информация, мужчина глубже задышал и даже первым задал уточняющий вопрос.

Я всем своим видом давал понять, что это лишь рекомендации, основанные на опыте и конструкции оружия, а как организовать оборону и выстроить строй — задача для него, для самого опытного воина в этих рядах.

— В строй! — рявкнул Хенрик.

Мужчины тут же выстроились в линию, выставив вперёд гвизармы. К этому времени принесли ещё несколько штук, и количество одновременно тренирующихся бойцов увеличилось.

— Удар снизу — ВВЕРХ! — командовал начальник ополчения.

Солдаты синхронно наносили удары, стараясь подцепить воображаемого противника, но командиру этого было мало.

— Мешки тащи! — крикнул он помощникам. — Сюда, на ящики!

Через несколько минут перед строем стояли набитые соломой мешки.

— Вот это — падальщики! — прорычал Хенрик. — Цель — снизу, под мешок! Это их брюхо! А ну, пошли!

Ополченцы, кряхтя, начали отрабатывать новый, ещё не освоенный удар, и в движениях уже рождался шанс на победу.

Когда стало ясно, что мужчины уловили суть и теперь нужна лишь практика, я незаметно отправился обратно в кузню. Времени было далеко за полночь — устал, продрог на холоде, а глаза слипались. Настраивал себя на ещё один рывок — нужно покрыть маслом свежие наконечники, на которых Ориан уже наверняка оставил узоры.

Подошёл к кузне, схватился за холодную ручку двери, чтобы войти…

И тут деревню пронзил визг.

Высокочастотный и режущий мозг — прямо как в прошлый раз, только теперь он был не одиночным, а словно бесконечное эхо. Сначала откуда-то издали, из глубины леса, затем ближе. Потом ещё один, совсем рядом, у самых стен. Следом за нарастающим многоголосьем писка послышалось новое — утробный рёв, сопровождаемый треском, словно кто-то с нечеловеческой силой ломал сухие деревья. Треск раздавался где-то у частокола и отдавался в ушах, как удары отбойного молотка.

А затем, так же внезапно, как и началось, всё закончилось.

Повисла гробовая тишина. Только звон в ушах и беззвучное падение снежинок в чёрной пустоте ночи.

Замер как статуя, всё ещё держа руку на дверной ручке. Где-то в грязи послышались чьи-то торопливые шаги, но я не понимал, кто это и где. До ушей стали доноситься испуганные шёпоты. Всё пространство вокруг будто сжалось, стало плотным и удушающим.

Сердце забилось не сразу, а с запозданием. С каждой новой мыслью приходило ледяное осознание: «Это падальщики, и они где-то здесь».

Задышал чаще и сильнее — мысли заметались. Что делать?

Визга больше не слышно. «Может, обошлось? Пронесло?» — мелькнула в голове слабая надежда.