Книга Системный Кузнец I, страница 92 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Несмотря на ужас, дико хотелось подойти поближе, заглянуть в темноту, увидеть продолжение. Но в шахту меня сейчас никто не пустит, а снаружи всё уже закончилось. Охранники, взяв оружие наизготовку, медленно двинулись следом за охотниками, прикрывая их отход. Через минуту у зева осталось лишь пятеро — караул. Всё стихло, но это была тишина лишь снаружи — из тёмной пасти шахты снова начали доноситься эти писклявые звуки. Бойня только начиналась.

Я повернул голову, когда Тарк снова прошмыгнул мимо, унося охапку заточенных кирок. У каждого здесь была своя работа, и моя ждала в сарае.

В лагере уже зажгли редкие факелы, выхватывая из сгущающихся сумерек клочки утоптанной земли и тёмные силуэты срубов. Я постоял ещё минуту, пытаясь прийти в себя после увиденного. Из зева шахты всё ещё доносилось эхо бойни — приглушённые крики, лязг стали и тот же мерзкий писк. Наконец, заставил себя отвернуться и пошёл к себе в мастерскую.

Внутри было прохладно, но теперь это место ощущалось почти уютным — мои инструменты, верстак, точильные камни, которые успел изрядно сточить. Мелькнула мысль: «Что скажет на это Гуннар?», ведь такого уговора у нас не было. Тут же отбросил её — слишком много всего происходит, чтобы беспокоиться ещё и об этом.

Подошёл к горящему факелу и начал дышать. Вдох — втягиваю в себя жар, представляя его как золотистую живительную энергию. Выдох — отпускаю напряжение и страх. Растекающееся по телу тепло тут же погасило внутреннюю дрожь от увиденного, наполняя спокойствием. Это было приятное чувство уверенности, той самой «заземлённости», которую искал.

Ощутил, что «внутренний котёл» внизу живота — не просто метафора, а вполне себе реальность. Эта точка в теле чувствовалась как нечто более плотное, вибрирующее, будто тёплый шарик. Я ощущал, как накопленная там сила тонкими ручейками растекается к работающим мышцам, к дыханию, к самим мыслям, делая их более устойчивыми.

Постояв у огня минут десять, подошёл к куче инструментов. Взял молотки и принялся за работу, стараясь вкладывать в каждое движение не только физическую, но и эту новую внутреннюю силу. Действия стали увереннее — разница была заметна, что не могло не радовать.

Молотки были в ужасном состоянии. Зажимал каждый рукой и сначала грубым камнем сдирал с бойка ржавчину и заусенцы, а затем, перевернув, тем же камнем выравнивал носок. Я не стремился к идеальной полировке — здесь это было не нужно. Главное — восстановить правильную геометрию и убрать дефекты, которые могли привести к сколу.

Пока работал, Тарк, как тень, несколько раз заходил и молча уносил готовые кирки. Когда закончил с последним молотком, стопка кирок исчезла, а мне осталось доделать только лопаты.

Их нужно было не только очистить от ржавчины, но и заточить. Без фанатизма, не до бритвенной остроты, но так, чтобы лезвие легко входило в землю, а не мяло её. Процесс заточки стал приносить медитативное удовольствие. Счищая ржавчину и выводя ровную кромку на куске железа, я будто наводил порядок не только в инструментах, но и в собственной голове.

Работал методично. Сначала грубым камнем счищал землю и ржавчину. Затем, используя камень средней зернистости, формировал на лезвии лопаты ровный и широкий спуск. Движения были длинными и тягучими. Полностью погрузившись в процесс не заметил, как прошло часа три.