Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 75 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Глаза предательски слипались. Важность момента осознавалась разумом, но тело, измученное до предела, жило своей жизнью и это бесило. Каждый раз, когда моргал, веки казались тяжелыми плитами, которые не хотелось поднимать. «Закалка» — это не просто цифра в системном окне, в этом мире состояние тела определяло всё — чем выше ступень, тем шире горизонт возможностей: больше денег, сложнее задания, доступ в места, куда простым смертным путь заказан. Я представил на своём месте Йорна. Он мог бы провести в этом сарае двое, а то и трое суток, работая без сна и усталости, просто на силе своей воли и закалённой плоти.

Как только получу первую ступень — не остановлюсь, — твёрдо решил я. — Буду тренироваться и работать постоянно, даже когда прямая угроза исчезнет.

Выпрямился, тряхнув головой, и снова взглянул на меч. Не было ни напильников, ни рабочего точильного круга — только камни, что принёс с собой. Скудный инструментарий.

Взял самый грубый — серый брусок песчаника, похожий на обломок скалы, и смочил его водой из ведра. Первым делом — скол, самая сложная задача, требующая не заточки, а скорее скульптурной работы. Нужно было сточить всё лезвие до уровня самой глубокой точки скола, пожертвовав шириной клинка, но сохранив его целостность.

Упёр рукоять меча в край верстака, а остриё — себе в живот, подложив кусок толстой кожи, что нашёл на полке над верстаком. Навалился всем весом и начал работать. Движения были медленными, тягучими. Камень скрежетал по стали, и этот звук отдавался в зубах. Система правила меня после каждого движения. Старался делать паузы, чтобы корректировать действия — одна ошибка могла стоить двадцати-тридцати минут работы.

Усталость была вязкой, как болото. Ноги, до этого просто гудевшие, начали подрагивать. Мелкая противная дрожь поднималась от лодыжек к коленям. Приходилось постоянно переминаться с ноги на ногу, чтобы не потерять равновесие.

Через полчаса такой работы лоб покрыл холодный пот. Скол хоть и уменьшился, но всё-таки был виден. А вот руки превратились в отдельную проблему. Тремор усилился, пытался сжать камень сильнее, но пальцы совсем не слушались. Движения становились рваными, брусок то и дело соскальзывал, оставляя на спуске уродливые царапины.

«Соберись!» — мысленно приказал себе, закрыв глаза на пару секунд. Сделал глубокий вдох. Выдох. Ещё раз. Стараюсь сосредоточиться не на усталости, а на дыхании и звуке. Я представил себе идеальную линию лезвия, которую должен был проявить.

Через время сменил хват. Теперь вёл камень не от себя, а на себя, контролируя движение всем телом, а не только кистями. Так тремор влиял меньше. Ещё час. Скол исчез, оставив после себя лишь плавный изгиб лезвия — геометрия восстановлена.

Теперь — спуски. Взял сланец средней зернистости, более гладкий и тёмный. Задача — убрать глубокие царапины от песчаника и сформировать ровную плоскость с обеих сторон клинка. Это была работа на точность, и именно здесь дрожь в руках мешала больше всего.

Почувствовал, как меня начинает качать. Веки снова налились свинцом и перед глазами всё поплыло. Я мотнул головой, едва не ткнувшись носом в клинок. Не время спать, Дима!

Отойдя от верстака, доковылял до ведра и плеснул в лицо ледяной водой. Холод на мгновение прогнал сонливость. После вернулся к работе, перестав думать о времени, о кирках, о сне. Только я, меч и камень. Двигался медленно, сантиметр за сантиметром выводя плоскость, ориентируясь на отражение света от факела на металле. Там, где свет ложился ровной полосой — всё было правильно. Где он преломлялся и дрожал — была ямка или бугор.