Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 42 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Теперь отжимания, но ноги уже не держали. Приняв упор лёжа, почувствовал, как протестует каждая клетка. Один. Два. Три. Тело опускается до самого пола, грудь почти касается земли, спина, как стальной стержень. Дышать. Вдох на спуске, выдох на подъёме. На десятом повторении руки подогнулись и я ткнулся носом в пыль.

«Ещё один. Всего один, до отказа», — прохрипел себе.

Кое-как оторвав тело от пола, выпрямил руки и снова рухнул. Минута отдыха, лёжа на земле, чувствуя её прохладу. И снова. Подход. Падение. Отдых. И снова.

[Прогресс Закалки Тела: 39.4 %]

Руки превратились в вату, спину ломило от напряжения — это было именно то, что нужно. Пять минут передышки и я перевалился на спину для пресса. Скручивания, подъёмы ног — мышцы живота горели адским огнём. Смотрел на системное окно, на бегущие цифры, как на спасательный круг. 39.8… 39.9…

И в тот самый момент, когда на экране вспыхнула заветная цифра 40.0 %, жгучая судорога пронзила мышцы пресса. Резко взвыл, сгибаясь пополам. Всё. Предел. Больше ни одного движения.

Кое-как заставил себя сделать заминку — растянуть ноющие мышцы. Затем, пошатываясь, схватил ведро и выскочил на улицу. Прячась за кустами крапивы, вылил на себя остатки прохладной воды — тело вздрогнуло от шока, а затем ответило волной чистого блаженства. Боль отступила, сменившись приятной усталостью и странной бодростью.

Вернувшись в лачугу, понял, что мне нужен белок, срочно, для восстановления. Мой взгляд упал на копчёного леща. Я мечтал о нём с той самой секунды, как увидел в руках Свена.

Сел на пол, аккуратно очистил рыбу от кожи, отделил мясо от хребта. Оно пахло дымом и солью. Медленно положил кусочек в рот и закрыл глаза. Рай! Простой вкус, но сейчас он казался пищей богов!

Съев всего леща, оделся в ещё влажную, но уже более-менее чистую одежду и лёг на лежанку. Впервые за это время дал себе право на отдых, нужно было обдумать следующие шаги. Сила приходила медленно, но она приходила, и это меняло всё.

Лёжа на соломе, чувствовал, как успокаивается колотящееся сердце. Вода, которой облился, смыла пот и принесла мыслям долгожданную ясность.

Итак, что мы имеем? Я в ловушке, моя кузница — это клетка без сырья. Старик может пить неделю, две, месяц, за это время можно помереть с голоду. Значит, мне нужен металл. Любой: руда, крица, или хотя бы металлический хлам, из которого можно что-то перековать. Где Гуннар брал лом, я не знал, а вот руда… Рудознатцы. Наверняка они сами обжигают руду в своих печах, получая ту самую крицу — это помнилось из обрывков воспоминаний мальчишки и из своих собственных знаний о примитивной металлургии.

Но где их найти или как они выглядят, понятия не имел, нужно выяснить. Пойти, представиться, сказать, что я временно исполняю обязанности кузнеца, пока мастер «нездоров». Предложить сделку: чиню их инструменты, а они мне — немного крицы. Это был план рискованный, но единственно возможный.

Назойливая муха, жужжа, села мне на лоб. Раздражённый, смахнул её. Нет, это не просто муха — это знак, что пора действовать, хорош лежать.

Встал с трудом, ноги после приседаний подкосились, мышцы взвыли от протеста. Заставил игнорировать эту слабость, ведь тело — инструмент и иногда он барахлит. Но работа должна быть сделана.