Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 254 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Вместе с новой силой почувствовал и обретённую уверенность, словно гормональный фон тоже перестроился вместе со организмом, смывая подростковую неуверенность.

Взгляд упал на грязную рубаху, валявшуюся на сундуке. С отвращением подумал, как сейчас придётся снова надевать эту мокрую и холодную тряпку, но делать нечего. Оделся, взял пустое ведро и вышел на улицу, ощущая на разгорячённой коже прохладу моросящего дождя.

Улица была пуста — только несколько бродячих псов, как ни в чём не бывало, гонялись друг за другом по лужам, азартно тявкая и пробегая мимо. Глубоко вздохнул и направился за дом, в небольшой внутренний дворик.

Это личное пространство Гуннара, скрытое от посторонних глаз — небольшой, огороженный кривым плетнём дворик. Здесь нет ни цветов, ни огорода — царство мужчины-одиночки. У стены дома сложена аккуратная поленница с дровами для очага, рядом массивный дубовый чурбан с воткнутым в него колуном — тут старик колол дрова. В углу — коптильня, грубо сколоченный из досок ящик, от которого шёл слабый, но аппетитный запах копчёного мяса. А в центре дворика — колодец, не общественный, а личный, судя по всему неглубокий, обложенный камнем — роскошь, доступная мало кому в этой части деревни.

Сердце зашлось радости, когда понял — теперь у меня есть собственный колодец. Не нужно больше тащиться на холм, стоять в очереди и ловить на себе косые взгляды.

Посмотрел по сторонам — дворик прилегал к соседскому, отделённый лишь невысоким плетнём. Там, на скудных грядках, росли последние овощи: несколько кочанов капусты, торчали из земли фиолетовые спинки репы, да зеленел пучок упрямого лука, не желавшего сдаваться холодам. Сейчас там никого не было.

Вновь скинул мокрую рубаху и штаны, оставшись в одних портках. Поднял ведро, в котором ещё оставалась вода, и, зажмурившись, вылил на себя. Ледяная жидкость обожгла разгорячённую кожу, смывая липкий пот и усталость. Шумно выдохнул, чувствуя, как тело приходит в тонус, затем оделся, набрал в колодце полное ведро свежей воды и отнёс в дом.

Теперь нужно провести ревизию — понять, чем я, собственно, владею. Внимательно осмотрел единственную комнату дома Гуннара, стараясь определить, что можно использовать для жизни, для готовки и для быта.

Это берлога одинокого мужчины, где не было ничего лишнего, но всё было крепким и функциональным. В центре комнаты стоял массивный стол, окружённый тремя грубыми табуретами. В углу возвышался большой, каменный очаг с чугунным крюком, на котором висел почерневший от сажи котелок. Рядом с очагом на стене — связка поленьев для растопки и кочерга, выкованная, очевидно, самим стариком.

На деревянной полке хранился кухонный скарб: несколько глиняных мисок и кружек, две тяжёлые деревянные ложки, большой нож с потемневшим от времени лезвием и доска для резки, вся в глубоких царапинах. В углу комнаты два больших бочонка — один с водой, другой, судя по запаху, с квашеной капустой, и несколько мешков с зерном и сушёным горохом.

Главным сокровищем была кровать — настоящая, а не куча соломы. Грубо сколоченный из досок каркас, на котором лежал толстый тюфяк, покрытый плотным шерстяным одеялом и волчьей шкурой. У изголовья, на стене, висел затупленный боевой топор — то ли память, то ли оружие последней надежды. А у подножия кровати большой сундук, который, как я знал, служил и скамьёй, и гардеробом, и сейфом.