Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 162 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Но это не всё, — неожиданно продолжил командир. — Есть и другое мнение. Их так прозвали из-за их укусов. Оставят на тебе царапину — и рана начинает гноиться почти сразу. Их когти и жвалы несут в себе какую-то гниль.

Он пожал плечами.

— Точного ответа нет, щегол. Имя пришло из давних времён. Не каждый задаётся вопросом «почему». Главное — знать, как их убивать.

Йорн замолчал и вновь ушёл в себя. Брок, шедший сбоку, демонстративно глядел перед собой, но чувствовалось, что мои вопросы его раздражают. А вот Киан, наоборот, обернулся и, встретившись взглядом, улыбнулся. Кажется, моя любознательность его позабавила.

За всё время, что я находился в этом теле, не слышал от старшего охотника такой длинной речи. Почти монолог, и в его словах было что-то новое. Мужчина не просто убивал тварей, но изучал их. Воин любил своё дело, для него это были не просто монстры, а существа со своей историей и повадками, со своим местом в этом мире. Наверняка командир много думал об устройстве этой дикой экосистемы, было бы интересно послушать больше, но обычно из него и двух слов не вытянуть. Этот короткий разговор был редким исключением.

Через несколько минут увидел знакомый спуск. Тропа становилась шире, и сквозь стволы деревьев начали проглядывать заострённые верхушки частокола, а над ними — несколько струек дыма, лениво вьющихся в холодном утреннем небе. Наконец-то мы подходили к Вересковому Оплоту.

Когда спустились с холма и вышли из леса, до слуха донёсся шум небольшой речушки, что ограждала деревню с востока. Или это был юго-восток? Я привык ориентироваться по солнцу, но до сих пор не был уверен, было ли это светило тем самым солнцем из прошлого мира.

Наша группа шла вдоль частокола к воротам. Я глядел на потемневшие от времени брёвна, на простую сторожевую вышку, на крыши избушек, видневшиеся за стеной. С удивлением осознал, что возвращаюсь домой — в место, где меня, возможно, ждало будущее.

Ворота были плотно закрыты. Ополченец на вышке, узнав нас, поднял руку в приветственном жесте. Йорн молча ответил ему тем же. С протяжным скрипом, от которого закладывало уши, тяжёлые створки начали медленно расходиться, впуская внутрь.

Мы шагнули в пределы Оплота. И тут же троица, не сказав ни слова на прощание, просто двинулась вверх по центральной улице, куда-то в сторону дома старосты. А я остался один, слушая, как за спиной с глухим стуком закрываются ворота.

Первое, что ударило в нос — вонь. Густой запах экскрементов, гниющих отбросов и застоявшейся воды. Это было дно деревни — сточная канава. Сюда, вниз по склону, стекались все нечистоты. Прямо вдоль частокола тянулось подобие рва, наполненное мутной жижей. Местные старались не селиться здесь, но дома всё-таки были — самые маленькие и кривые, некоторые — очевидно брошенные. Как раз в таком месте и находилась моя лачуга.

Стало не по себе. Невольно сравнил это место с казармой в шахтёрском лагере — там было шумно, но всегда тепло, сытно и по-своему уютно. Кормили три раза в день по расписанию и, если попросишь, наливали добавку. Эх… вот и закончилось моё маленькое приключение.

Покрепче перехватил мешки — один с звенящими монетами, другой с точильными камнями — и поплёлся к своему «дому». Путь лежал через узкие тропинки, пробивающиеся сквозь густые заросли крапивы и лопуха, которые умудрялись пускать корни даже здесь. Вновь поймал несколько косых взглядов редких прохожих — они тут же отводили глаза, когда смотрел на них.