Книга Системный Кузнец. Трилогия, страница 151 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Сам Глава её так назвал, — добавил, чтобы на всякий случай укрепить легенду. — Я-то не знал, что за порода. Случайно наткнулся, можно сказать, и наколотил немного.

— Повезло, — выдохнул работяга. — Очень повезло.

— Ну так что, — потёр руки. — С чего начнём?

Тарк встрепенулся и сосредоточился.

— Сперва — подготовка, — ответил пацан уверенно. — Эту руду нельзя просто так в печь кидать. Она чистая, но её нужно раздробить на куски размером с кулак, не больше, чтобы жар равномерно пробрал. Бери второй молот, поможешь.

Он указал на тяжёлую кувалду, лежавшую у основания печи.

— Пока дробим, нужно заложить в домницу «подушку» из угля и разжечь. Когда она прогорится докрасна, начнём загрузку — слой угля, слой руды. Слой угля, слой руды, — он начал загибать пальцы, объясняя процесс, как заправский мастер. — И так до конца. Воздуха сначала нужно давать немного, чтобы не затушить. А потом, когда печь загудит — качать со всей силы без остановки несколько часов. Я буду следить за цветом дыма и пламени — как только тот станет белёсым, значит, процесс пошёл. Главное — не пропустить момент, когда пробивать лётку, чтобы спустить шлак. Если опоздаем — всё остынет и спекётся в ком.

Парень протянул мне кувалду.

— Давай, Заточник. Покажем этой печи, что такое настоящая руда.

Я взялся за рукоять кувалды — та всё ещё была тяжёлой, зараза, но уже не такой неподъёмной, как в кузне Гуннара. Поднятие на первую ступень Закалки сыграло свою роль — в мышцах появилась какая-никакая, а сила. Хотя я не питал иллюзий: через двадцать-тридцать минут такой работы всё равно буду валиться с ног от усталости.

Подошёл к корзинам и начал выкладывать самые большие куски руды на твёрдую землю рядом с домницей. Отобрал с десяток самых крупных глыб, создав небольшое рабочее поле.

Взглянув на Тарка, увидел, что тот уже приготовился — встал в удобную стойку, широко расставив ноги, и поднял молот.

— Эй, Тарк! — окликнул его, прежде чем нанести первый удар.

Пацан обернулся, застыв с молотом в руках.

— А ты молодец, — сказал ему с искренним уважением. — Разбираешься в этом деле.

Работяга широко улыбнулся, и на фоне его измазанного сажей лица сверкнули зубы.

Затем началась работа — мы действовали слаженно, почти без слов. Я поднимал тяжёлую кувалду над головой, замирая в верхней точке, и со всей силы обрушивал её на камень. Удар — и глыба с треском раскалывалась на несколько кусков поменьше. Тарк, работая более лёгким молотом, тут же подхватывал их и дробил дальше, доводя до нужного размера — с мужской кулак. Ритмичные удары о камень эхом отдавались от стен лагеря.

Пока работали, я не просто махал кувалдой, а изучал. Смотрел, как Тарк разжигает «подушку» в основании домницы, как определяет готовность по цвету дыма. Анализировал саму конструкцию печи: соотношение высоты и ширины, угол наклона фурмы, расположение лётки. Всё было грубо и сделано на глазок, но в этом была выверенная веками логика.

Когда раздолбили руду, а «подушка» из угля в печи раскалилась до малинового свечения, начался самый важный этап — загрузка. Парнишка работал быстро и умело, засыпая слой угля, затем аккуратно, чтобы не затушить жар, укладывал слой руды. Снова уголь, снова руда. Пацан объяснял, что слои должны быть рыхлыми, чтобы горячий газ мог свободно проходить сквозь них, восстанавливая железо.